Корпулентная мадам, которая, похоже, была не так компаньонкой барышни, как ее телохранительницей, с неожиданной резвостью вскочила со скамьи и, словно дикий зверь, прыгнула на грабителя, который начал уже было подниматься с земли. В падении она сбила с него кепи, и всеобщему обозрению открылась неестественно белая косоглазая физиономия с чрезвычайно неприятным выражением на ней. Упав на вора, мадам придавила его с поистине слоновьей силой, казалось, что под ее внушительным весом хрустнули его кости.
– Полиция, – закричала она необыкновенно громко, – городовой!
Публика вокруг зааплодировала. Однако быстро выяснилось, что победу праздновать было рано. Грабитель каким-то образом извернулся под телохранительницей так, что он оказался сверху, а она – под ним на земле. Жулик дернул за сумку, которой успела завладеть дама, но та держала ее крайне крепко. Тогда правой рукой он сдавил ей запястье в районе пульса, а левой легко выдернул сумочку из обмякшей руки.
Впрочем, соперница его оказалась тоже не лыком шита. Она перехватила правую руку врага и со всего маху впилась в нее зубами. Грабитель взревел и левой рукой вцепился даме прямо в горло. Опытный охотник скажет вам, что после такого приема любая почти собака непременно ослабила бы хватку. Однако дама по-прежнему держала вора зубами за руку, вгрызшись в нее, словно бульдог. Ясно было, что держать его она будет, даже если ее задушить до смерти – как, собственно, и поступают все уважающие себя бульдоги.
Поняв это, косоглазый отпустил горло противницы и несильно, но точно ударил ее в челюсть. Со стороны можно было решить, что кулак его прошел по касательной, однако этого оказалось вполне достаточно, чтобы оглушить даму. Голова ее мотнулась, как у тряпичной куклы, и она наконец лишилась чувств, напомнив окружившим побоище зевакам, что женщина не напрасно зовется слабым полом.
– Что вы наделали?! – в ужасе закричала мышиная барышня. – Ангелина!
Грабитель, не вступая в пререкания, ловко вскочил с поверженной телохранительницы, подхватил сумочку и бросился наутек. Никто из немногочисленных свидетелей преступления даже не попытался преградить ему путь – уж больно свирепо глядела его косоглазая, бледная как смерть физиономия.
Но тут, однако, откуда-то из кустов на дорожку, по которой бежал грабитель, выступил высокий смуглый горбоносый брюнет с небольшими усиками. Он с такой непреклонностью схватил убегающего железной рукой, что тот по инерции один раз прокрутился вокруг него и только потом встал на месте как вкопанный.
Впрочем, без дела он стоял совсем недолго. После секундной паузы, почти не замахиваясь, вор ударил брюнета свободной рукой в живот. Тот мгновенным, почти неуловимым движением отбил удар и, в свою очередь, двинул косоглазому кулаком прямо в физиономию. Грабитель поднял руку, защищаясь, но уронил сумочку на дорожку. Брюнет сделал быстрый шаг вперед, оттесняя врага. Тот с яростью лягнул брюнета в живот, но тот как-то странно вильнул в сторону и удар прошел мимо.
Видя, что противник ему не по зубам, косоглазый отпрыгнул вбок и спустя мгновение скрылся в кустах. Брюнет же, подобрав сумочку, направился прямым ходом к барышне. Та в необыкновенном волнении уже поднималась со скамейки ему навстречу.
– Сударыня, это, кажется, ваше? – спросил брюнет, протягивая барышне золотую сумочку.
Та молчала и только глядела на него восхищенным взглядом…
– Барышни падки на героев, – объяснял Ганцзалин, размазывая по физиономии белый грим, который, по его мысли, должен был замаскировать его китайское происхождение и сделать неузнаваемым для всего мира. – Как только вы изобьете меня до полусмерти, она немедленно отдаст вам свое сердце и все, что к нему прилагается.
– Не говори глупостей, – морщился Загорский, глядя в зеркало на незнакомую загорелую физиономию, – не буду я бить тебя до полусмерти. Ты, может, и заслужил такое обращение, но я совершенно не желаю фраппировать публику, не говоря уже о самой мадемуазель Самохваловой.
Помощник заметил, что у него, кажется, горбинка на носу поехала – надо поправить.
– Вообще говоря, я совершенно не понимаю, зачем нужна эта чертова горбинка? – Нестор Васильевич был явно раздражен: попавшая в него пуля, очевидно, задела некоторые нервные центры и, хотя повязку с руки он уже снял, рана до сих пор его сильно беспокоила.
– Горбинка нужна по двум причинам, – отвечал китаец с охотой. – Первая – из-за нее вас родная мать не узнает. А это совершенно необходимо, учитывая, что вас видели и Оганезов, и Дадиани…
– А вторая причина? – саркастически осведомился статский советник, напяливая на свои несколько поседевшие волосы парик, черный, как вороново крыло.
– Вторая причина в том, что барышне Самохваловой нравятся кавказцы. С горбинкой на носу, с усами и в загорелом виде вы гораздо больше похожи на армянца или грузинца.