Читаем Детектив и политика 1992 №1(17) полностью

В одной из первых своих книг я утверждал, что искусство — единственная наука о счастье, что только оно учит людей понимать друг друга и самих себя, находить радость в самых неподходящих ситуациях, как находят воду в пустыне, и ощущать красоту мира в каждый момент и на каждом шагу. Впоследствии я прочитал в дневниках молодого Толстого, что задача искусства — изображать красоту мира, заключенную в его многообразии. Я рад, что пришел к этой мысли самостоятельно, потому что для пишущего человека работа по поиску истины порой важней, чем сама истина.

Удалось ли мне помочь моим читателям стать счастливыми мимо системы? Было бы в высшей степени смешно переоценивать мою скромную роль. Но, видно, в самой жизни народа срабатывал какой-то инстинкт самосохранения, а может, просто нарастало чувство брезгливости — тоталитарный режим все больше и больше превращался в нечто вроде оккупационной армии, которую люди вынуждены терпеть, но с которой стараются не иметь дела. Любопытная деталь: те литераторы, которые подобострастно служили власти, пользовались ее полным покровительством, а во время публичных судилищ выполняли обязанности доносчиков, прокуроров и палачей, сами постоянно жаловались, что их преследуют и травят. Разумеется, травить их никто не мог — им могли просто не подавать руки. Но, наверное, это действительно очень тяжело — когда тебе не подает руку твоя родная страна…

Знаешь, Ларс, кажется, в этом диалоге мы уделяем власти больше внимания, чем она заслуживает — даже тоталитарная. Поэтому хочу задать тебе вопрос, далекий от политики: почему публику ничуть не меньше, чем гражданская позиция художника, интересует его сугубо личная жизнь? Почему, например, в разных странах респектабельные пожилые люди регистрируют и разносят по датам всех любовниц Моцарта с такой педантичностью, словно это банковский счет композитора, а они его кредиторы? Почему развод кандидата в президенты почти автоматически приводит к провалу на выборах, а развод киноактера — лучшая реклама для фильмов с его участием. Почему ранняя гибель, особенно трагическая, обеспечивает поэту или певцу прочное место в благодарной памяти потомков, а долголетие и естественная смерть воспринимаются чуть ли не как уклонение от профессионального долга? Вообще, какое значение имеет личная жизнь художника и для его творчества, и для его репутации?


Дорогой Леонид!

Как ты уже знаешь, Швеция — страна материалистов. Мы, шведы, склонны принимать решения, сулящие экономическую выгоду. А человеческий, гуманитарный аспект — об этом мы думаем реже.

У основания общественно-экономического здания шведского государства стоит социал-демократия. За послевоенный период путем реформ и создания смешанной экономики социал-демократы подняли наше благосостояние, увеличили покупательную способность граждан. Швеция — одна из самых богатых стран мира. Идея полной занятости в нашей стране — своего рода священная корова. Работа для нас очень важна, в ней для нас путь к самоутверждению: скажи мне, где ты работаешь, и я скажу, кто ты. А потеря работы, случись вдруг такое, означала бы тяжелый душевный кризис. Безработный — человек второго сорта.

Материальный фактор играет большую роль. Служба, квартира, вилла, машина, лодка, летний домик и дача-прицеп — все это превращается в безжалостного надсмотрщика, не дающего нам передышки. Нашего Бога зовут Маммона, наши господа — налоговый инспектор и банк. В Швеции хлеба насущного, насыщающего нашу плоть, приходится на каждого в избытке. Государство печется о нашем здоровье — здоровье телесном. Оно желает, чтобы и мы как можно лучше следили за собственным здоровьем, то есть всегда были в форме и не теряли работоспособности.

На сигаретах государственной фирмы "Тубаксмонополет", обладающей монополией на торговлю табачными изделиями, написано: "Социальная служба предупреждает: курение в сочетании с применением противозачаточных препаратов увеличивает опасность инфаркта у женщин старше 30 лет". Социальная служба — это государственный орган, который следит за здоровьем населения.

Нас призывают съедать по 8 кусочков хлеба в день, принимать витамины, не забывать о клетчатке, протеинах. Делать зарядку, заниматься гимнастикой, которой нас постоянно обучают с экранов телевизоров, пользоваться презервативами, бегать трусцой, ездить на велосипеде и пробовать себя в тяжелой атлетике.

Перейти на страницу:

Все книги серии Детектив и политика

Ступени
Ступени

Следственная бригада Прокуратуры СССР вот уже несколько лет занимается разоблачением взяточничества. Дело, окрещенное «узбекским», своими рамками совпадает с государственными границами державы. При Сталине и Брежневе подобное расследование было бы невозможным.Сегодня почки коррупции обнаружены практически повсюду. Но все равно, многим хочется локализовать вскрытое, обозвав дело «узбекским». Кое-кому хотелось бы переодеть только-только обнаружившуюся систему тотального взяточничества в стеганый халат и цветастую тюбетейку — местные, мол, реалии.Это расследование многим кажется неудобным. Поэтому-то, быть может, и прикрепили к нему, повторим, ярлык «узбекского». Как когда-то стало «узбекским» из «бухарского». А «бухарским» из «музаффаровского». Ведь титулованным мздоимцам нежелательно, чтобы оно превратилось в «московское».

Евгений Юрьевич Додолев , Тельман Хоренович Гдлян

Детективы / Публицистика / Прочие Детективы / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
10 заповедей спасения России
10 заповедей спасения России

Как пишет популярный писатель и публицист Сергей Кремлев, «футурологи пытаются предвидеть будущее… Но можно ли предвидеть будущее России? То общество, в котором мы живем сегодня, не устраивает никого, кроме чиновников и кучки нуворишей. Такая Россия народу не нужна. А какая нужна?..»Ответ на этот вопрос содержится в его книге. Прежде всего, он пишет о том, какой вождь нам нужен и какую политику ему следует проводить; затем – по каким законам должна строиться наша жизнь во всех ее проявлениях: в хозяйственной, социальной, культурной сферах. Для того чтобы эти рассуждения не были голословными, автор подкрепляет их примерами из нашего прошлого, из истории России, рассказывает о базисных принципах, на которых «всегда стояла и будет стоять русская земля».Некоторые выводы С. Кремлева, возможно, покажутся читателю спорными, но они открывают широкое поле для дискуссии о будущем нашего государства.

Сергей Кремлёв , Сергей Тарасович Кремлев

Публицистика / Документальное
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное