Читаем Две стороны одной медали полностью

Возвращаясь к соревнованиям, не могу не сказать, что календарь получился очень сложным. Сбился режим и график тренировок, встык соревнования. Плюс не самая простая дорога, холод, ранние подъемы, чтобы успеть на лед. И вот я, видимо, недостаточно размялся и сделал так называемую бабочку – это когда прыгаешь, но что-то мешает крутить, получается недоделанный прыжок… Я потянул внутреннюю мышцу бедра. Место от колена до паха обожгло таким огнем, что, еще не приземлившись, я понял – дело серьезное. Доктор команды попытался оказать первую помощь, но за считаные часы до старта сделать что-то кардинальное было невозможно – сделали просто обезболивание. Так и вышел на старт. Тане, видимо, тоже было непросто – все-таки я выступаю не в полную силу, а еще и второй старт подряд. Она упала с выброса ритбергер – и это стало нашим первым падением на официальных соревнованиях. Кое-как докатали. Хотя мы выиграли и набрали рейтинговые очки, но были расстроены – оба перфекционисты и не любили ошибок в своих выступлениях.

После Словакии и перед тем, как вернуться в Москву, мы решили съездить на один день в Вену. Погулять, выдохнуть перед подготовкой к Skate Canada. Поехали снова вдвоем с Таней. Стас не хотел, он решил остаться в Братиславе и отметить победу, что, конечно, не очень радовало Таню. Тогда я понял, что Таня недовольна отношениями со Стасом. Она была очарована возможностью проводить свободное время так, как это делали мы, а не просто сидеть в номере и ждать, когда можно выехать в аэропорт. Для нее это было ново. Для нас обоих. Столько путешествий и постоянные прогулки вместе. И, конечно, образ и стиль жизни Стаса не совсем Таню устраивали. Иногда были моменты, когда Таня к нам приходила на тренировки невыспавшаяся, расстроенная. Видно было, что за пределами катка у нее есть какие-то проблемы…

Эмоционально она была подавлена, к тому же моя травма, которая влияла на тренировки. Бедро продолжало болеть. Обследования показали частичный разрыв мышцы, сильное воспаление, а нам надо готовиться к этапу Гран-при в Канаде.

Однажды на тренировку пришел Юрий Нагорных. Увидел, что я еле волоку левую ногу, спросил, как идет восстановление. «Да никак, – в сердцах ответил я. – Ни массаж, ни процедуры не помогают. Вообще не легче». Он посоветовал Иваныча – Александра Ивановича Клюйкова, который не так давно ушел из жизни, светлая ему память. Он был всегда незаменимым членом команды, всех нас ставил на ноги. Иваныч был первым, кто освоил в России науку кинезио-тейпирования. Он прошел со сборными командами двенадцать Олимпийских игр, включая Сочи. Благодаря ему мне стало легче, и хоть и не в полную силу, но я начал тренироваться куда эффективнее. Спасибо ему за все! С ним всегда можно было поговорить, посоветоваться. Если я что-то обещал Иванычу, то точно это исполнял. Помню, как пообещал ему не срываться ни на кого до конца сезона, и только начинал закипать, как краем глаза видел хитрый прищур Иваныча и его улыбку в усы, и тут же отпускало. Когда тренерам запретили заходить в раздевалку во время соревнований, Иваныч был тем человеком, который сидел со мной перед стартами и отвлекал разговорами или, наоборот, не лез лишний раз. В какой-то момент он стал мне вторым отцом, на которого я всегда мог положиться.

Тогда благодаря ему на Гран-при в Миссиссогу я приехал в состоянии хотя бы докатать программу.

Канада – знаковая для меня страна. Она очень похожа на Россию: природа, атмосфера, вот только чище и у них куда лучше заботятся о дикой природе. Ходят олени, бегают белки – прямо по городу, очень чистый воздух. Я много раз был в Канаде. Свой юниорский чемпионат выиграл там, первый этап Гран-при был в Канаде – на острове Ньюфаундленд. Вообще край земли. Мои первые Олимпийские игры были в Ванкувере. Мой первый взрослый чемпионат мира был в Калгари. И я люблю возвращаться в Канаду – многонациональная, красивая страна.

В этот раз мы приехали в Миссиссогу, которую даже сложно назвать городом. Жили в маленьком трехэтажном отеле, вокруг только парковка, где с утра гуляли все спортсмены – больше пойти было некуда. До Торонто где-то полчаса. Чтобы не сидеть в отеле, мы отправились в Торонто. Вместе с Таней и молодой российской парой, чемпионами мира среди юниоров, Любовью Илюшечкиной и Нодари Майсурадзе, кстати, сейчас Люба выступает за Канаду. Ехать нужно было около 30 минут, но это того стоило. Мы поднялись на телевизионную башню в Торонто, на обзорную площадку со стеклянным полом. Я тогда впервые увидел такое: смотришь и видишь внизу дорогу, людей, огни. Невероятно красиво. Мы погуляли по улицам. Поели в кафе. Немного разгрузили голову. И вышли спокойные, отдохнувшие на лед, чтобы выиграть наш первый этап Гран-при.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иконы спорта

Как кроссфит сделал меня самым физически подготовленным человеком Земли
Как кроссфит сделал меня самым физически подготовленным человеком Земли

Что нужно, чтобы стать лучшим?Сила. Выносливость. Навыки. Дисциплина.Эти качества позволили Ричу Фронингу четыре раза подряд выиграть на международных кроссфит-соревнованиях и завоевать титул «Самый спортивный человек Земли». Но для победы на соревнованиях подобного уровня нужна не только физическая сила – требуются духовная твердость и ментальное превосходство. Рич Фронинг стал чемпионом, найдя идеальный баланс трех этих качеств.Рич рассказывает о своем необычном и вдохновляющем пути, ничего не утаивая, делится секретом успеха. Эта книга – не программа тренировок или питания (хотя она и об этом тоже), эта книга – автобиография человека, который сломил препятствия на своем пути, стремясь к победе в спорте и в личной жизни.Его опыт пригодится всем – вне зависимости от ваших целей. Мечтаете ли вы о чем-то недоступном, но не знаете, как воплотить мечты, хотите заняться спортом, но не понимаете, с чего начать, не можете двигаться вперед, потому что не верите в себя – история Рича подтолкнет вас к действиям.

Рич Фронинг

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное