Читаем Горшочек с кашей. Комедия полностью

Пчела: Отдайте вы ее Пауку, нам больше каши достанется! Мне с собой два ведерка с горочкой.


Оса хватает Муху, тянет ее к Пауку.


Оса: Приятного аппетита!

Таракан: Доболталась, крылатая?..

Муха: Чего же вы все смотрите?! Комар, помоги мне! Как там у Чуковского?

Таракан: Кто за то, чтобы отдать Муху Пауку? Голосуем? Единогласно! (Пауку.) Кушайте на здоровье.

Муха: Комар, что же ты стоишь?

Комар: Я ничего не могу сделать для вас. Так решило большинство. Да и фонарь, и все остальное я уже давно продал, за ненадобностью.

Паук:(Хватает Муху.) Будешь знать, как Паука обижать: лапы ломать, глаза выбивать!

Муха: Ой, матушки, ой, батюшки, помогите, спасите! Заживо скушивают! А-а!


Появляется Кузнечик, Бабочка и Сверчок.


Кузнечик: Что здесь происходит? Кому нужна помощь?

Пчела: А каша стынет.

Муха: Дорогой Кузнечик, помоги мне, умоляю…

Бабочка: Кузенька, помоги ей. Помоги ей скорее… Это ужасно… в наш цивилизованный век…

Сверчок: Жестокое время, грубость, хамство.

Кузнечик: Эй ты, Паук! Отпусти сейчас же Муху. А не послушаешь меня, головой поплатишься, ты меня знаешь…

Паук:(Ворчливо.) Ну вот, так всегда. Сами, небось, деликатесы лопают, а как Пауку, так кашу подсовывают. (Отпустил Муху.)

Таракан: Никто тебя не заставляет есть кашу.

Муха: Большое спасибочки, большое спасибочки. А мы здесь кашу есть собрались, рисовую, с сахаром, с изюмом, с маслом.

Пчела: А каша стынет…, пока мы тут канитель разводим.

Таракан: Нет, вы только посмотрите на этих жуков. Все только и ждут, чтобы попробовать моей каши. А мне к Фекле надо. Я здесь с голода умру, и никому до меня нет дела, вот ведь народ!!

Бабочка: (Сверчку.) Чего хочет этот рыжий?

Оса: Тетенька Пчела, а можно, я укушу Таракана?

Сверчок: (Бабочке.) Не знаю, дорогая, но по-моему, его сейчас будут бить.

Пчела: (Осе.) Никогда не начинай первым. Подожди немного, как драка начнется, вот

тогда… и не забудь мне с собой два ведерка с горочкой.

Комар: Да здравствует горшок! Слава горшку! (Скандирует.) Каши! Каши! Каши!

Оса: Жрать давай! (Выхватывает у Сверчка скрипку.) Этим удобно бить!

Сверчок: Господа, господа. Это не простая щепка, это скрипка Страдивари, ну пожалуйста, осторожнее. (Отобрал у Осы скрипку. Бабочке.) Дорогая моя, скажите, пожалуйста, Кузнечику, чтобы он отложил для меня два рисовых зернышка.

Бабочка: Фи… Какой же вы трус…

Сверчок: Я не трус, я человек искусства… Ну хорошо, я останусь, но только ради того, чтобы крикнуть им в лицо, что искусство вечно, а не эта ваша вкусная каша!

Муха: Каши и зрелищ!

Комар: Свобода! Равенство! Братство!

Кузнечик: Ну все, рыжий, кончай выпендриваться, слезай с горшка, дай нам спокойно пообедать.

Таракан:(Достал из кармана сверток, держит над головой). Назад! Кто пошевелится… Эту пачку отравы бросаю в горшок… Ни мне, ни вам…

Муха: Матушки, батюшки!!!

Паук: Я тебя точно сегодня съем, хотя вы и невкусные.

Оса: Вот гад, а ведь отравит- и все…

Пчела: А каша стынет.

Бабочка: Он сумасшедший, фанатик… Как интересно, как интересно… (Достала блокнот, что-то пишет.)

Кузнечик: Он точно сумасшедший!

Муха: Мне лапу чуть не сломал.

Паук: Мне глаз выбил.

Бабочка: Это же настоящий террорист, маньяк. Это чудесно, чудесно…, в статью, в

газету. (Пишет.)

Муха: Послушай, Таракаша… Ты ведь из этого горшка ни одного зернышка не попробовал. Ты же сам говорил, что три дня ничего не ел, а сейчас хочешь отравить. Почему?

Таракан: Из принципа!

Оса: А что это?

Таракан: Нечего без спроса брать чужое, сперва надо спросить. Пусть я умру с голоду, пусть меня убьют…

Кузнечик: Тоже мне борец за идею.

Оса: А ведь отравит, и глазом не моргнет!

Бабочка: В газету, на первую полосу… Сегодня же. (Пишет.)

Пчела: А каша стынет.

Голос Лукерьи: Ой ты, господи, а горшочек-то не накрыла. Где-то тут крышка была.


Все разбегаются, Таракан падает в горшок. Горшок накрывается крышкой.


Таракан:(Из горшка.) Помогите! Спасите!

Муха: Ну вот, поели.

Пчела: Что теперь делать будем?

Таракан: Не оставляйте меня, не оставляйте. Я здесь погибну, не оставляйте.

Бабочка: (Сует фотоаппарат Сверчку.) Сфотографируйте меня на фоне горшка.

Сверчок: С большим удовольствием. (Фотографирует.)

Бабочка: Сегодня же на первую полосу газеты: “Трагедия в горячем котле”, или нет, “Горшок-убийца”, или нет, “Феноменальная жадность привела к трагедии”, или нет…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Соперники
Соперники

Шеридан был крупнейшим драматургом-сатириком XVIII века в Англии. Просветитель-демократ, писатель замечательного реалистического таланта, он дал наиболее законченное художественное воплощение проблемам, волновавшим умы передовых людей его времени. Творчество Шеридана завершает собой историю развития английской демократической комедии эпохи Просвещения.Первая комедия Шеридана, «Соперники» была специально посвящена борьбе против сентиментальной драматургии, изображавшей мир не таким, каким он был, а таким, каким он желал казаться. Молодой драматург извлек из этого противоречия не меньше комизма, чем впоследствии из прямого разоблачения ханжей и лицемеров. Впрочем, материалом Шеридану послужила не литературная полемика, а сама жизнь.

Ви Киланд , Джанет Дейли , Нора Ким , Ричард Бринсли Шеридан , Ричард Ли Байерс , Чингиз Айтматов

Любовные романы / Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фэнтези / Стихи и поэзия / Драматургия
Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано
Я стою у ресторана: замуж – поздно, сдохнуть – рано

«Я стою у ресторана…» — это история женщины, которая потеряла себя. Всю жизнь героиня прожила, не задумываясь о том, кто она, она — любила и страдала. Наступил в жизни момент, когда замуж поздно, а сдохнуть вроде ещё рано, но жизнь прошла, а… как прошла и кто она в этой жизни, где она настоящая — не знает. Общество навязывает нам стереотипы, которым мы начинаем следовать, потому что так проще, а в результате мы прекращаем искать, и теряем себя. А, потеряв себя, мы не видим и не слышим того, кто рядом, кого мы называем своим Любимым Человеком.Пьеса о потребности в теплоте, нежности и любви, о неспособности давать всё это другому человеку, об отказе от себя и о страхе встречи с самим собой, о нежелании угадывать. Можем ли мы понять и принять себя, и как результат понять и принять любимых людей? Можем ли мы проснуться?

Эдвард Станиславович Радзинский

Драматургия / Драматургия