Читаем Исторические записки. Т. V. Наследственные дома полностью

В день дин-чоу Цуй Чжу поставил у власти Чу-цзю — младшего сводного брата Чжуан-гуна, это был Цзин-гун. Мать Цзин-гуна была дочерью луского [сановника] Шусунь Сюань-бо. Встав у власти, Цзин-гун назначил Цуй Чжу правым, а Цин Фына левым советником. Опасаясь возникновения смуты, оба советника договорились с жителями [столицы] княжества: «Всякий, кто не поддержит Цуй [Чжу] и Цин [Фына], подлежит смерти». Но Янь-цзы, подняв голову к небу, воскликнул: «Это [как раз] то, что я, Ин, не могу принять[172]; я буду следовать лишь за теми, кто предан [истинному] правителю и приносит пользу алтарям духов Земли и злаков (своему княжеству)!»; и он не согласился следовать договору. Цин Фын хотел убить Янь-цзы, но Цуй [57] Чжу сказал: «Он — преданный сановник, простим его» Историограф княжества Ци записал [в летописи]: «Цуй Чжу убил [своего правителя] Чжуан-гуна», за что Цуй Чжу убил его. Младший брат этого историографа повторил такую же запись и тоже был убит Цуй Чжу. Когда же и самый младший брат [историографа] повторил эту же запись, Цуй Чжу вынужден был простить его[173].

Начальный год [правления] Цзин-гуна (547 г.). [Следует сказать, что] ранее у Цуй Чжу родились сыновья Чэн и Цян, но, так как их мать умерла, [Цуй Чжу] женился на женщине из рода Дунго, у которой родился сын Мин. Женщина из рода Дунго велела сыну от первого мужа У-цзю и младшему брату Яню помогать [в делах] Цуй Чжу. Когда [Цуй] Чэн был обвинен в преступлении, то оба советника поспешили принять меры и объявили Мина наследником дома Цуй[174]. Чэн попросил у отца дозволения жить до старости в поселении рода Цуй[175], на что Цуй Чжу дал согласие. Но оба советника, [У-цзю и Янь], стали возражать: «Цуй — это родовое поселение, нельзя этого делать. Разгневанные Чэн и Цян сообщили об этом Цин Фыну. Цин Фын уже не ладил с Цуй Чжу и желал его гибели. [Воспользовавшись этим], Чэн и Цян убили У-цзю и Яня в доме Цуй Чжу, все домашние и слуги оттуда разбежались. Цуй Чжу, [узнав о происшедшем], разгневался и, не найдя никого [в доме], приказал одному из евнухов управлять колесницей и отправился повидать Цин Фына. Цин Фын сказал: «Прошу разрешения ради Вас казнить убийц» — и повелел Лупу Пе, который был личным врагом Цуй Чжу, напасть на дом Цуя. Тот убил в доме Чэна и Цяна, уничтожив весь род Цуя. Жена Цуй Чжу покончила с собой. Цуй Чжу, которому некуда было возвращаться, тоже покончил с собой. Цин Фын стал высшим советником княжества, забрав всю власть в свои руки.

На третьем году [правления Цзин-гуна] (545 г.), в десятой луне, Цин Фын выехал на охоту [Следует сказать, что] после убийства Цуй Чжу Цин Фын вел себя все более высокомерно, пристрастился к вину и охоте, а делами управления не занимался. Дела управления вел [его сын] Цин Шэ, с которым у него уже появился разлад. Тянь Вэнь-цзы сказал Хуань-цзы: «Сотворится смута». [И действительно], дома Тянь, Бао, Гао и Луань сговорились между собой против рода Цин. Цин Шэ послал воинов-латников расположиться [для охраны] вокруг дворца Цин Фына, но сторонники [указанных] четырех домов совместно напали и перебили охрану. Вернувшись [с охоты], Цин Фын не смог попасть [в свой дворец] и бежал в княжество Лу. Цисцы стали упрекать [правителя] Лу [за то, что он укрыл Цин Фына], и тогда [Цин] Фын бежал в княжество У. [Правитель] княжества У предоставил ему земли в Чжуфан, [Цин Фын], собрав своих сородичей, поселился там, где стал жить еще богаче, чем [58] в Ци[176]. Осенью того же года цисцы перенесли останки Чжуан-гуна и захоронили [в положенном месте], а труп Цуй Чжу выставили на позор на базарной площади, на радость народу. На девятом году [правления] (539 г.) Цзин-гун послал Янь Ина в Цзинь; там он в частной беседе с [сановником] Шу-сяном сказал: «Власть в княжестве Ци в конце концов перейдет к роду Тянь. Хотя род Тянь и не обладает выдающимися добродетелями, но с помощью княжеской власти и исходя из своих намерений, он окажет милости народу, и народ отплатит ему за это любовью». На двенадцатом году [своего правления] (536 г.) Цзин-гун прибыл в Цзинь, увиделся с Пин-гуном и [высказал] желание совместно напасть на княжество Янь. На восемнадцатом году [своего правления] (530 г.) [Цзин-]гун вновь отправился в Цзинь, где встретился с Чжао-гуном. На двадцать шестом году [правления] (522 г.) [Цзин-гун] охотился в окрестностях столицы княжества Лу, после чего прибыл в нее, где вместе с Янь Ином расспрашивал о ли — правилах этикета, принятых в Лу. На тридцать первом году [правления Цзин-гуна] (517 г.) луский правитель Чжао-гун, спасаясь от бед, вызванных родом Цзи, бежал в Ци. [Правитель] княжества Ци хотел пожаловать ему тысячу шэ[177], но Цзы-цзя остановил Чжао-гуна [от принятия дара], после этого Чжао-гун стал просить правителя Ци напасть на княжество Лу. [Цзин-гун] занял Юнь и поселил в нем Чжао-гуна[178].

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги

Шахнаме. Том 1
Шахнаме. Том 1

Поэма Фирдоуси «Шахнаме» — героическая эпопея иранских народов, классическое произведение и национальная гордость литератур: персидской — современного Ирана и таджикской —  Таджикистана, а также значительной части ираноязычных народов современного Афганистана. Глубоко национальная по содержанию и форме, поэма Фирдоуси была символом единства иранских народов в тяжелые века феодальной раздробленности и иноземного гнета, знаменем борьбы за независимость, за национальные язык и культуру, за освобождение народов от тирании. Гуманизм и народность поэмы Фирдоуси, своеобразно сочетающиеся с естественными для памятников раннего средневековья феодально-аристократическими тенденциями, ее высокие художественные достоинства сделали ее одним из наиболее значительных и широко известных классических произведений мировой литературы.

Абулькасим Фирдоуси , Цецилия Бенциановна Бану

Древневосточная литература / Древние книги
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Гянджеви Низами , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги