Читаем Исторические записки. Т. V. Наследственные дома полностью

Четвертый год [правления] Цзянь-гуна (481 г.), весна. [Следует сказать, что] в прошлом, когда Цзянь-гун вместе со своим отцом Ян-шэном находились в княжестве Лу, Цзянь Чжи[197] стал его любимцем. Поэтому, придя к власти, Цзянь-гун поручил ему дела управления. Тянь Чэн-цзы опасался Цзянь Чжи и постоянно следил за ним во время приемов при дворе. Колесничий Ян сказал Цзянь-гуну: «Тянь и Цзянь не могут находиться вместе [около Вас], выберите, правитель, одного из них», но [гун] не прислушался к [совету]. Как-то Цзы-во вечером [совершал обход] и столкнулся с Тянь Ни, который убил человека; [62] он схватил [Тянь Ни] и доставил его во дворец. В роде Тянь в это время [царило] согласие; они велели арестованному [Тянь Ни] сказаться больным и послали охранявшим его стражникам вино; [охрана] напилась пьяной, и они перебили стражников; [Тянь Ни, таким образом], удалось скрыться. Цзы-во тогда заключил союз с родом Тянь в доме их родоначальника Чэня. В прошлом Тянь Бао хотел стать слугой Цзы-во и послал Гунсуня замолвить за него слово, но дело застопорилось из-за траура в доме [Тянь] Бао. Позднее Бао в конце концов стал слугой Цзы-во и его любимцем. Цзы-во сказал ему как-то: «Я хочу изгнать всех представителей рода Тянь и поставить тебя. Можно ли [так сделать]?» Тянь Бао ответил: «Я далек [по родственным связям] от рода Тянь, к тому же против Вас в этом роде выступает лишь несколько человек; зачем же всех изгонять?»; и сам тотчас сообщил [о разговоре] людям из рода Тянь. Цзы-син[198] сказал: «Он, [Цзы-во], приобрел [расположение] правителя, но, если не выступить первыми, это непременно навлечет на вас беду»[199]. Тогда Цзы-син поселился во дворце гуна [для наблюдения].

Летом, в пятой луне, в день жэнь-шэнь, Чэн-цзы (Тянь Чан) с братьями на четырех колесницах отправился [во дворец] князя. Цзы-во, находившийся в палатке, вышел встречать их, но братья тут же вошли и прикрыли за собой вход. Евнух оказал им сопротивление, но Цзы-син (Тянь Ни) убил евнуха. В это время [Цзянь-]гун с женой пил вино на террасе Таньтай. Когда Чэн-цзы хотел перевести их во внутренние покои, гун схватил копье, намереваясь схватиться с Чэн-цзы, но придворный историограф Цзы-юй сказал ему: «Он не желает вам плохого, а хочет только искоренить зло». Тогда Чэн-цзы вышел и расположился в кладовой, но, услышав, что князь продолжает гневаться, решил уйти из дворца, сказав [при этом]: «Какое же это место, где нет правителя, [которому можно служить]!». Но Цзы-син, выхватив меч, сказал ему: «Нерешительность — враг всякого дела. Кто из нас не принадлежит к роду Тянь? Подобно представителю рода Тянь, разве я могу не убить Вас?» Тогда [Чэн-цзы] остался.

Цзы-во вернулся домой и, [собрав] слуг и сторонников, напал на боковые и главные ворота дворца, но нигде успеха не имел и бежал. Представители рода Тянь преследовали его. Жители Фэнцю схватили Цзы-во и сообщили об этом; затем он был убит в Гогуане. Чэн-цзы хотел убить Цзы-фана из Далу[200], но Тянь Ни попросил за него, и [Цзы-фана] освободили. Сославшись на приказ гуна, [Цзы-фан] взял на дороге повозку и выехал через ворота Юнмэнь. Тянь Бао предложил ему колесницу, но [Цзы-фан] отказался ее принять, сказав: «[Тянь] Ни просил за меня, Вы, Бао, предлагаете мне колесницу, [показывая, что] я с Вами в хороших отношениях. [Но если я буду] [63] служить Цзы-во и находиться в хороших отношениях с его врагами, как я покажусь перед [известными] мужами из княжеств Лу и Вэй?»

В день гэн-чэнь Тянь Чан задержал Цзянь-гуна в Шучжоу[201]. [Цзянь]гун сказал: «Если бы я раньше прислушался к словам колесничего Яна, я не дошел бы до такого положения». В день цзя-у Тянь Чан в Шучжоу убил Цзянь-гуна. После этого Тянь Чан поставил у власти младшего брата Цзянь-гуна — Ао[202]; это был Пин-гун. Когда Пин-гун занял [княжеский] престол, Тянь Чан стал его первым советником, захватив в свои руки управление княжеством Ци, он отделил земли к востоку от циского Аньпина, превратив их в пожалованное поместье рода Тянь[203]. На восьмом году [правления] Пин-гуна (473 г.) княжество Юэ уничтожило княжество У. На двадцать пятом году [своего правления] (456 г.) [Пин-гун] умер; у власти встал его сын Цзи, носивший титул Сюань-гуна. Сюань-гун умер на пятьдесят первом году [правления] (в 405 г.); у власти встал его сын Дай, носивший титул Кан-гуна. [При нем] Тянь Хуэй восстал в Линьцю[204]. На втором году [правления] Кан-гуна (403 г.) [правители владений] Хань, Вэй и Чжао впервые были поставлены в ряд чжухоу. На девятнадцатом году [правления Кан-гуна] (386 г.) правнук Тянь Чана — Тянь Хэ впервые стал чжухоу и переселил Кан-гуна в земли на берегу моря[205]. На двадцать шестом году [своего правления] (379 г.) Кан-гун умер, и таким образом род Люй прекратил жертвоприношения своим предкам[206]. Род Тянь в конце концов завладел всем княжеством Ци, а Вэй-ван [из этого рода] в Ци стал самым сильным в Поднебесной[207].

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу так.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги

Шахнаме. Том 1
Шахнаме. Том 1

Поэма Фирдоуси «Шахнаме» — героическая эпопея иранских народов, классическое произведение и национальная гордость литератур: персидской — современного Ирана и таджикской —  Таджикистана, а также значительной части ираноязычных народов современного Афганистана. Глубоко национальная по содержанию и форме, поэма Фирдоуси была символом единства иранских народов в тяжелые века феодальной раздробленности и иноземного гнета, знаменем борьбы за независимость, за национальные язык и культуру, за освобождение народов от тирании. Гуманизм и народность поэмы Фирдоуси, своеобразно сочетающиеся с естественными для памятников раннего средневековья феодально-аристократическими тенденциями, ее высокие художественные достоинства сделали ее одним из наиболее значительных и широко известных классических произведений мировой литературы.

Абулькасим Фирдоуси , Цецилия Бенциановна Бану

Древневосточная литература / Древние книги
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Гянджеви Низами , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги