Отзеркаливание ритуального навета заметно и в литературе, – к примеру, в обсуждавшемся выше рассказе рабби Эфраима Боннского о навете в Блуа: еврейский нарратив тоже посвящен мученичеству и святости, только не виртуального младенца, чье утопление причудилось оруженосцу-подхалиму, а без вины виноватой еврейской общины, которая горела в огне, не сгорая, зато издавая сладкие звуки и источая сладкий же запах. Более доказательно, в экзегетической стилистике, отрицает и отражает кровавый навет «Старая книга победы» (
«С пресным хлебом и с горькими травами пусть съедят его» – это относится к тому, что народы принуждают нас к тяжелому труду, наполняют горечью наши жизни и оскорбляют нас, говоря, будто мы едим людей и пьем кровь христианских детей. Действительно, еретик может попытаться подкрепить подобное утверждение, приведя тот довод, будто Иезекиль имеет в виду этот обычай, говоря Земле Израиля: «Так говорит Господь Бог: за то, что говорят о вас: “ты – земля, поедающая людей и делающая народ твой бездетным”…». Народ Израиля также называют «землей», как сказано: «Вы будете землею вожделенной…» [Мал 3:12]; поэтому стих Иезекиля должен относиться к народу Израиля. Ответ же на этот довод таков, что в Писании можно найти подтверждение и тому, что они [другие народы] тоже едят людей, как сказано: «Ибо они съели Иакова…» [Иер 10:25].
В дальнейшем комментарии на ту же главу Исхода еврейский полемист продолжает тему еврейского мученичества среди народов, постулируя даже его обязательность для каждого еврея: «“Но оставшееся от него до утра сожгите на огне” [Исх 12:10]. Это означает, что никто не должен избегнуть страданий изгнания, ибо тот, кто “останется” без страданий “до утра”, то есть до утра избавления, будет “сожжен на огне”, то есть отправится в ад».
Зеркальный каннибализм возникает и в другом месте той же полемической антологии, где автор поначалу разными аргументами опровергает кровавый навет, а под конец опять «возвращает» его противнику: