Читаем Как говорить правильно: Заметки о культуре русской речи полностью

Жил старик со своею старухой У самого синего моря;Они жили в ветхой землянке Ровно тридцать лет и три года.Старик ловил неводом рыбу,Старуха пряла свою пряжу.Раз он в море закинул невод,—Пришел невод с одною тиной.Он в другой раз закинул невод,—Пришел невод с травой морского.В третий раз закинул он невод,—Пришел невод с одною рыбкой,С непростою рыбкой,— золотою.(«Сказка о рыбаке и рыбке»)Евгений вздрогнул. Прояснились В нем страшно мысли. Он узнал И место, где потоп играл,Где волны хищные толпились,Бунтуя злобно вкруг него,И львов, и площадь, и того,Кто неподвижно возвышался Во мраке медною главой.Того, чьей волей роковой Под морем город основался...Ужасен он в окрестной мгле!Какая дума на челе!Какая сила в нем сокрыта!А в сем коне какой огонь!Куда ты скачешь, гордый конь,И где опустишь ты копыта?О мощный властелин судьбы!Не так ли ты над самой бездной,На высоте, уздой железной Россию поднял на дыбы?(«Медный всадник»)

В «Сказке о рыбаке и рыбке» слова очень простые, разговорно-бытовые: старик, старуха, землянка, невод, пряжа, тина, закинул и т. п.; определения здесь народно-поэтические: синее море, золотая рыбка, ласковое слово и др.; встречается постоянно повторение отдельных слов и целых оборотов речи; предложения построены очень просто, в них нет причастных и деепричастных оборотов, они очень напоминают разговорную речь. В «Медном всаднике» выступают иные особенности речи, иные характерные ее черты: слова здесь не разговорно-бытовые, а, как правило, литературно-книжные: мысли, возвышался, мрак, глава, воля, роковой, основался, чело, сокрыта, сей, конь, гордый, мощный, властелин и т. п.; определения тоже литературно-книжные: волны хищные, воля роковая, конь гордый, властелин мощный, мостовая потрясенная; построение предложений здесь значительно сложнее, чем в «Сказке». Даже это беглое сравнение особенностей речи двух отрывков ясно показывает гибкость, подвижность, разнообразие, богатство языка Пушкина, умение поэта менять стиль речи в зависимости от различий темы, жанра, творческих задач.

Подобное умение разнообразить речь, меняя стиль в соответствии с изменением условий, обстановки, цели, задач, содержания высказываний, темы, идеи, жанра произведения, нужно не только писателю, но — каждому, кто использует литературную речь. В этой связи полезно вспомнить следующую мысль В. И. Ленина, высказанную им в 1911 г.: «О республике всякий с.-д., который держит где бы то ни было политическую речь, должен говорить всегда. Но о республике надо уметь говорить: о ней нельзя говорить одинаково на заводском митинге и в казачьей деревне, на студенческом собрании и в крестьянской избе, с трибуны III Думы и со страниц зарубежного органа. Искусство всякого пропагандиста и всякого агитатора в том и Состоит, чтобы наилучшим образом повлиять на данную аудиторию, делая для нее известную истину возможно более убедительной, возможно легче усвояемой, возможно нагляднее и тверже запечатлеваемой»[41]. Это ленинское указание в связи с вопросом о стилях речи приобретает особую важность для пропагандистов, агитаторов, учителей, литераторов.

Только хорошее знание языка, чуткость и требовательность к слову могут избавить речь от «стилистических» ошибок, т. е. от использования слов, грамматических оборотов, интонаций, характерных для определенного речевого стиля, в такой ситуации, где они почему-либо оказываются неуместными. Даже опытные литераторы никогда не могут быть уверены в том, что в их речь не проникнут стилистически чуждые элементы языка.

Умение менять характер речи в зависимости от изменения содержания высказываний, условий и задач речевого общения не дается человеку от рождения — оно воспитывается и переходит в прочный навык, если человек добивается этого.

<p><strong>ДОБРЫМ ЛЮДЯМ — ДОБРЫЕ СЛОВА</strong></p>
Перейти на страницу:

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки