Историки и социологи потратили много сил, чтобы осветить те аспекты городской жизни, которые могли бы объяснить подъем и процветание автономных городов в средневековую эпоху. Анри Пиренн, Пол Суизи и Фернан Бродель — вот самые выдающиеся имена из той когорты ученых, которые, хотя и с разных позиций, приравнивали урбанизм к капиталистическому развитию. Из всех троих лишь Бродель все-таки признавал, хотя и не объяснял причин, резкий упадок автономных городов в XVI в. Фредерик С. Лейн, Чарльз Тилли и другие исследователи протопромышленности указывали на очевидные (для них) преимущества национальных государств и сельской промышленности перед городами-государствами и городскими купцами, однако не смогли выразить, почему городские политики и производители сумели продержаться, несмотря на все предполагаемые недостатки своего положения, до XVI в.
Только Макс Вебер выдвинул единую модель, объясняющую ранние преимущества и поздние изъяны положения купцов, основавшихся в городах. Однако, несмотря на блистательную логику его аргументов, ученые, придерживающиеся двух других подходов, успешно разрушили основания трудов Вебера о городах. Обзор взглядов Вебера и его противников проясняет необходимость нового анализа европейских городов-государств и то, как моя модель конфликтов элит удовлетворяет эту потребность. Ниже проиллюстрирована ценность моего подхода применительно к Флоренции эпох Средневековья и Ренессанса.
Труды Вебера часто ошибочно связывают[46]
с той школой социологии, которая определяет города как источник капитализма. Пиренн (1925) рассматривал города как островки экономической и политической свободы посреди феодального общества, в которых и только в которых предприниматели могли извлекать прибыль, уходя от структурных ограничений феодалов и запретов, налагаемых отсталыми сельскими обычаями. На протяжении столетий динамика городского капитализма, по мнению Пиренна, доминировала на всем континенте, ниспровергая аристократическое правление и преобразуя натуральную сельскую экономику.Работы Пиренна повлияли и на марксистов, и на немарксистов. Суизи ( [1950], 1976), критикуя взгляды Добба, повторял пессимистические взгляды Пиренна на возможность структурного изменения и экономического развития в рамках аграрного сектора феодальной Европы. Бродель — наиболее влиятельный современный историк экономического развития Европы в эпохи Средневековья и Ренессанса, был настолько уверен, что капитализм
Для Макса Вебера капитализм в современном смысле слова—ни больше и ни меньше творение протестантизма или, более точно, пуританизма.
Все историки возражают против этой неубедительной теории, но никак не могут избавиться от нее раз и навсегда. Однако она явственно не верна. Северные страны заняли место, которое гораздо раньше и столь долго и так блистательно занимали старые капиталистические центры Средиземноморья. Они ничего не изобрели ни в технологии, ни в управлении делами (1977, с.65-66).
Эти слова Броделя — пример самой распространенной претензии, предъявляемой и к социально-психологическому подходу по поводу происхождения капитализма, проявившемуся в «Протестантской этике и духе капитализма», и к тому типу структурных моделей, делающему упор на образование классов, элит и государств, которую я представляю. Бродель утверждает, что капитализм, и в веберианском, и в марксистском смысле, существовал в городах-государствах Италии эпохи Возрождения и практиковался северными конкурентами итальянцев, базировавшимися в городах Ганзейской лиги и нидерландских торговых центрах. То, что Маркс, Вебер и их последователи описывают как начало капитализма в Англии XVI в., было не более чем «переносом... [капитализма] со Средиземного на Северное море и олицетворяло победу новой области над старой. Также он привел к существенной смене масштаба» (с.67). Для Броделя ([1979], 1984) подъем Англии (и Нидерландов) был существенной трансформацией, но в рамках уже существовавшей европейской капиталистической системы.