Читаем Колокола полностью

Ведущий. В один из теплых, ясных дней ранней весны, будучи на гастролях в Париже, Рахманиновы пошли в русскую церковь послушать Шаляпина. (Тихо звучит музыка.) Надвигались времена апокалипсические. В сумасшедшем мире еще не прокоптившихся, но уже затопленных бухенвальдских печей, политических убийств, зловещих заговоров против мира еще трепетала ДУХОВНОСТЬ, которую невозможно было заглушить ни пушками, ни военными маршами, ни бредовыми политическими речами. Был свет, и в нем — последняя надежда человечества.

Тихо звучит музыка.

МАЛЕНЬКОЕ, ПОЧТИ ПУСТОЕ КАФЕ

За столиком Сергей Васильевич и Наталья Александровна пьют кофе.

Наташа. Господи, как в раю побывали!

Рахм. Стихия! Когда слушаешь его, рождается вера в человека, в его духовные и творческие силы, способность противостоять злу и стать равным тому, что он есть… Шаляпин был и остался величайшим чудом моей жизни. А ведь я видел чудо Чайковского, чудо Антона Рубинштейна, чудо Толстого, чудо Чехова… Но это, как бы сказать, постижимые чудеса, а Федор — непостижимое! Он — стихия! И это при глубочайшей вокальной культуре. Как дико, что я учил его музыкальной грамоте. Дружбу с Шаляпиным считаю одним из самых сильных, глубоких и тонких художественных переживаний всей моей жизни!

Наташа. Как он плохо выглядит! Обрюзг, вылезли волосы… Бедный Федя! Надо пойти к нему!

Голос газетчика (два раза). Немецкие войска в Австрии!

Рахм. Только не сегодня. Ему нужно отдохнуть!

Наташа. Завтра я уезжаю в Сенар. Но тебе стоит задержаться и проведать друга.

Пробегает газетчик.

Рахм. Звучит зловеще.

Наташа. Я не хочу быть Кассандрой. Господи, дай мне ошибиться!

Рахманинов покупает газету, разворачивает, читает. На странице портрет Гитлера.

Газетчик (три раза). Немецкие войска в Австрии! Двухсоттысячная армия пересекла австрийскую границу!

Рахм. А все-таки мы жили в век Шаляпина, а не в ваш век, ефрейтор Шикльгрубер!

Голос Шаляпина еще некоторое время продолжает звучать, затихает, и наступает полная тишина.

КВАРТИРА ШАЛЯПИНА В ПАРИЖЕ

Шаляпин в атласном распахнутом халате, худой и обрюзгший, полулежит на диване и слушает пластинку в своем исполнении. Романс «Давно ль, мой друг» на слова Полонского или «Судьбу».

Незаметно входит Рахманинов, слушает; Шаляпин замечает Рахманинова.

Шаляпин. А-а, Сережа, я тебя ждал!.. Чего вчера не пришел?

Рахм. Думал, ты устал.

Шаляпин. Я, милый, не вчера устал. Я от всей жизни устал. От болезни устал. Ничего, скоро отдохну!..

Рахм. Будет тебе! Как ты вчера пел!

Шаляпин. Это уже не я пел. Господь Бог дал мне проститься с голосом. Вчера было чудо, Сергей, но не мной сотворенное.

Рахм. Ты это серьезно?

Шаляпин. Как на духу. Ты ведь давно меня не слышал. Я потерял многие ноты… играл под Шаляпина, выпрашивал аплодисменты. Стыдно вспомнить. Хорошо, что это кончилось. Все кончилось. Кругом одно дерьмо. Каши сварить не умеют. А ведь мне ничего другого нельзя! (Большая пауза.) Ладно, поговорим о другом. Европа сошла с ума. Не сегодня завтра грянет война. Ты это понимаешь?

Рахм. Допускаю.

Шаляпин. Уезжай! Возвращайся в Америку. Послезавтра будет уже поздно! Немцы возьмут Париж! Они возьмут все! Они выиграют все сражения, кроме последнего. Их разгромят, но это обойдется в миллионы жизней. Я хочу, чтобы ты уцелел. Когда кончится война, я хочу, чтобы ты вернулся в Россию, упал мордой в траву и отплакался за нас двоих! Обещай, Сережа! Тогда я умру спокойно!

Рахм. Обещаю! Если сам выживу!..

Шаляпин. Запрещаю тебе присутствовать на моих похоронах. Я очень гадок, а буду еще гаже. Прощай! Лизать не будем! Я очень тебя любил!

Рахм. А я — тебя!

Шаляпин. Знаю! Помни, ты дал слово умирающему!

Рахм. Я ухожу, Федя.

Шаляпин. Нет, это я ухожу.

Уже в дверях Рахманинов услышал тихое пение Шаляпина:

Позарастали стежки-дорожки,Где проходили милого ножки.Позарастали мохом-травою,

Поют вдвоем:

Где мы гуляли, милый, с тобою…

Звучат «Симфонические танцы», 1-я часть.

Ведущий. Когда Рахманиновы пересекли Атлантический океан, радио принесло весть о немецком вторжении в Польшу! Вторая мировая война началась!

У РАХМАНИНОВЫХ

Рахманинов у рояля пишет ноты. Входит Наталья Александровна.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Анархия
Анархия

Петр Кропоткин – крупный русский ученый, революционер, один из главных теоретиков анархизма, который представлялся ему философией человеческого общества. Метод познания анархизма был основан на едином для всех законе солидарности, взаимной помощи и поддержки. Именно эти качества ученый считал мощными двигателями прогресса. Он был твердо убежден, что благородных целей можно добиться только благородными средствами. В своих идеологических размышлениях Кропоткин касался таких вечных понятий, как свобода и власть, государство и массы, политические права и обязанности.На все актуальные вопросы, занимающие умы нынешних философов, Кропоткин дал ответы, благодаря которым современный читатель сможет оценить значимость историософских построений автора.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Дон Нигро , Меган ДеВос , Петр Алексеевич Кропоткин , Пётр Алексеевич Кропоткин , Тейт Джеймс

Фантастика / Публицистика / Драматургия / История / Зарубежная драматургия / Учебная и научная литература
Том 2: Театр
Том 2: Театр

Трехтомник произведений Жана Кокто (1889–1963) весьма полно представит нашему читателю литературное творчество этой поистине уникальной фигуры западноевропейского искусства XX века: поэт и прозаик, драматург и сценарист, критик и теоретик искусства, разнообразнейший художник живописец, график, сценограф, карикатурист, создатель удивительных фресок, которому, казалось, было всё по плечу. Этот по-возрожденчески одаренный человек стал на долгие годы символом современного авангарда.Набрасывая некогда план своего Собрания сочинений, Жан Кокто, великий авангардист и пролагатель новых путей в искусстве XX века, обозначил многообразие видов творчества, которым отдал дань, одним и тем же словом — «поэзия»: «Поэзия романа», «Поэзия кино», «Поэзия театра»… Ключевое это слово, «поэзия», объединяет и три разнородные драматические произведения, включенные во второй том и представляющие такое необычное явление, как Театр Жана Кокто, на протяжении тридцати лет (с 20-х по 50-е годы) будораживший и ошеломлявший Париж и театральную Европу.Обращаясь к классической античной мифологии («Адская машина»), не раз использованным в литературе средневековым легендам и образам так называемого «Артуровского цикла» («Рыцари Круглого Стола») и, наконец, совершенно неожиданно — к приемам популярного и любимого публикой «бульварного театра» («Двуглавый орел»), Кокто, будто прикосновением волшебной палочки, умеет извлечь из всего поэзию, по-новому освещая привычное, преображая его в Красоту. Обращаясь к старым мифам и легендам, обряжая персонажи в старинные одежды, помещая их в экзотический антураж, он говорит о нашем времени, откликается на боль и конфликты современности.Все три пьесы Кокто на русском языке публикуются впервые, что, несомненно, будет интересно всем театралам и поклонникам творчества оригинальнейшего из лидеров французской литературы XX века.

Жан Кокто

Драматургия