«Гамлет», мне думается, получил от критиков меньше благосклонного внимания, чем заслуживал, – возможно, потому, что в Москве в конце 90-х заметно оживилась театральная жизнь, и рядом с одной большой работой обязательно оказывались еще несколько. Но для истории «Сатирикона» значение этого «Гамлета» очень велико. Вместе с этим спектаклем театр распахнул для себя широчайшие шекспировские горизонты трагикомедии и убедительно показал огромные возможности сатириконовского актерского ансамбля, способного решать самые глубокие и изысканные художественные задачи. Артисты разных поколений значили много сами по себе и в команде с первыми солистами русского театра – К. Райкиным и А. Филиппенко. Сатириконовские артисты не просто по-бенефисному «обслуживали» их, но осуществляли равную по важности художественную миссию, задавая очень высокий уровень профессионального отношения к материалу.
Если коротко, именно в «Гамлете» Р. Стуруа завязалась неповторимая и узнаваемая сегодня шекспировская трагифарсовая линия «Сатирикона», выделяющая его из всех современных русских театров, когда-либо бравшихся за Шекспира. Через несколько лет эта линия будет продолжена великолепными работами труппы с режиссером Юрием Бутусовым. Всей сложностью и богатством «Гамлета» артисты были подготовлены к «Макбетту», «Ричарду III» и «Королю Лиру»; в этих спектаклях, несомненно, будет и «гамлетовская» часть.
Шекспир на краю бескрайней вселенной: «Макбетт»
«Сатирикон» стал первым московским театром, в котором вышла постановка ленинградца Юрия Бутусова (2002): спектакль «Макбетт» по пьесе Э. Ионеско. Константин Райкин пригласил Бутусова, потрясенный – как и многие театралы тех лет – его дипломным спектаклем «В ожидании Годо» С. Беккета, поставленном на сцене Театра «На Крюковом канале» в Санкт-Петербурге (1997).
Год московского дебюта Бутусова совпал с началом его работы в зарубежных театрах: он получал все больше и больше приглашений из Европы и Азии и много успевал ставить. Худруки театров Москвы через некоторое время после премьеры «Макбетта» стали буквально «гоняться» за этим режиссером, чтобы договориться о постановке в своем театре. Но даже это было пока только тихим началом громкого бутусовского «бума», наступившего в Москве именно с сатириконовских спектаклей. Едва ли кто-то мог предсказать, что Ю. Бутусов станет в России эмблемой нового театрального стиля – идейным властителем вкусов молодежи, увлекающейся театром, искусством и литературой, и одновременно режиссером, приносящим театру гарантированный кассовый успех. Если не каждый, то подавляющее большинство его спектаклей идут сегодня с оглушительными аншлагами в театрах с тысячными залами.
Бутусов же сразу, с первой же постановки сработался с «Сатириконом», сблизился с его труппой; он назвал этот театр московским «домом» (главный дом для него – Театр имени Ленсовета в Санкт-Петербурге). После «Сатирикона» он отозвался на приглашения только трех худруков в Москве: Олега Табакова (Театр-студия «Табакерка» и МХТ), Евгения Писарева (Театр имени А. С. Пушкина) и Римаса Туминаса (Театр имени Евг. Вахтангова). Некоторые из критиков уже в самом этом выборе увидели указание на театры, в которых сосредоточена наибольшая динамика современного развития. В том, какие пьесы выбирает для этих театров Бутусов, можно усмотреть некоторые принципы. В Вахтанговском театре он берется за драматургов, за которых еще не брался (М. Булгаков, Г. Ибсен). В Пушкинском театре он ведет линию Б. Брехта. В «Сатириконе» же, где сосредоточено наибольшее число его московских работ, Бутусов мощно раскрылся как режиссер шекспировских трагедий: к текстам Шекспира он приступил именно здесь.
Символично то, что его работа над Шекспиром началась издалека: с абсурдистской адаптации трагедии «Макбет», сделанной Эженом Ионеско. Бутусов никогда не был режиссером буквального прочтения; для него дистанция по отношению к авторскому тексту – исходное условие режиссуры. Э. Ионеско в своей адаптации сохранил шекспировское название, только на французский манер писал его как «Macbette». Чтобы закрепить дистанцию по отношению к шекспировскому «Макбету», Ю. Бутусов оставил в названии две «т»: «Макбетт». Эта пьеса была поставлена на русском языке впервые; ее жанр определили как «фарс».
В «Макбетте», как в конспекте будущих спектаклей, можно узнать много постановочных идей, которые затем станут эмблемами стилистики этого режиссера. Его спектаклям обычно свойственна большая плотность постановочных приемов. В «Макбетте» заметно больше «воздуха» по сравнению, например, с сатириконовскими же «Чайкой» (2011) или «Отелло» (2013), или с «Бегом» в Вахтанговском театре (2015). В спектакле по пьесе Ионеско был выстроен гармоничный баланс между простотой и сложностью: простота здесь была синонимом ясности, а не примитивности; сложность можно было психологически ощутить, подробно осмыслить и описать с помощью слов.