Еще более пагубно священная война повлияла на дух ислама. Любая религия, если она основана на откровении, недоступном для других, не может не проявлять некоторое презрение к неверующему. Но в первые дни своего существования ислам не проявлял нетерпимости. Сам Мухаммед считал, что евреи и христиане получили частичное откровение, и поэтому их не надо преследовать. При ранних халифах христиане играли в арабском обществе почетную роль. На удивление много ранних арабских мыслителей и писателей были христианами, и они дали исламу нужный ему интеллектуальный стимул, ибо мусульманская мысль, полагаясь на слово Божье, данное раз и навсегда в Коране, большей частью оставалась статичной и инертной. Соперничество халифа с христианской Византией не носило характера непримиримой вражды. Ученые и технические специалисты перемещались туда и обратно между двумя империями к их обоюдной выгоде. Развязанная франками священная война разрушила эти добрые отношения. На чудовищную нетерпимость крестоносцев мусульмане ответили своей нетерпимостью, которая все более ожесточалась. Человечность Саладина и его родных и потомков вскоре станет редкостью среди его единоверцев. Во времена мамлюков мусульмане были уже такими же узколобыми, как и франки. И от этого одними из первых пострадали их подданные-христиане. Больше уж им не удалось вернуть прежних непринужденных связей с мусульманами — соседями и господами. Их интеллектуальная жизнь сошла на нет, а вместе с ней и то влияние, которое она оказывала на ислам. За исключением Ирана с его собственными мятежными еретическими традициями, мусульмане отгородились завесой своей веры, а нетерпимая вера неспособна на развитие.
Вред, принесенный исламу крестовыми походами, ничтожен по сравнению с тем злом, которое они причинили восточному христианству. Папа Урбан II отправлял крестоносцев помогать и спасать христиан Востока. Странное это было спасение, ибо, когда их труды окончились, восточное христианство находилось под пятой иноверцев, а сами крестоносцы сделали все, что было в их силах, лишь бы не допустить его возрождения. Прочно обосновавшись на Востоке, они стали относиться к подданным-христианам не лучше, чем халифы до них. Хуже того, они оказались еще суровее, поскольку вмешивались в религиозную практику местных церквей. А после их изгнания местные христиане остались беззащитными перед яростью победителей-мусульман. Правда, местные христиане сами в полной мере заслужили эту ярость своей отчаянной верой в то, что монголы дадут им долгожданную свободу, которой они не получили от франков. Их постигла неумолимая и беспощадная кара. Скованные жесткими ограничениями и унижениями, они утратили какую бы то ни было важность. Наказана была даже их земля. Прекрасное сирийское побережье разорили и бросили пустовать. Сам Святой город, заброшенный, погрузился в долгий и неспокойный упадок.