Читаем Марко Поло полностью

Место здесь горное, в ущельях — крепости, сражаться трудно. Море, которое здесь подступает к горам, называют Глевешелан. Сюда генуэзцы перетащили по рекам корабли и уже ездят по этому морю, возят отсюда шелк. Было за что сражаться.

Об этом месте подробно рассказывает Вильгельм де Рубрук[19], который прошел через Аланские и Лесгийские горы Железными Воротами.

«Аланы[20] на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сартаха двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине, которая простирается между владениями Сартаха, Аланами и Железными Воротами, отстоящими оттуда на два дневных перехода, где начинается равнина Аркакка.

Между морем и горами живут некие сарацины, по имени лесги, горцы, которые также не покорены, так что татарам, жившим у подошвы гор Аланов, надлежало дать нам двадцать человек, чтобы проводить нас за Железные Ворота. И я обрадовался этому, так как надеялся увидеть их вооруженными, ибо я никогда не мог увидать их оружия, хотя сильно интересовался этим.

И когда мы добрались до опасного перехода, то из двадцати у двоих оказались латы. Я спросил, откуда они к ним попали. Они сказали, что приобрели латы от вышеупомянутых аланов, которые умеют хорошо изготовлять их и являются отличными кузнецами. Отсюда, как я полагал, татары сами имеют немного оружия, а именно только колчаны, луки и меховые панцыри. Я видел, как им доставляли из Персии железные панцыри и железные каски, а также видел двоих, которые представлялись Мангу вооруженными в выгнутые рубашки из твердой кожи, очень дурно сидящие и неудобные.

Прежде чем добраться до Железных Ворот, мы нашли один замок аланов, принадлежавший самому Мангу-хану, ибо он покорил ту землю. Там впервые нашли мы виноградные лозы и пили вино.

На следующий день мы добрались до Железных Ворот, которые соорудил Александр Македонский. Это — город, восточная оконечность которого находится на берегу моря, и между морем и горами имеется небольшая равнина, по которой тянется самый город вплоть до вершины горы, прилегающей к нему с запада; таким образом, выше нет никакой дороги из-за непроходимых гор, а ниже нельзя пройти по причине моря, и дорога лежит единственно прямо по середине города поперек, где находятся Железные Ворота, от которых назван город.

Он имеет в длину более одной мили, а на вершине горы стоит крепкий замок; в ширину город простирается на полет большого камня. Он окружен крепчайшими стенами без рвов, с башнями, построенными из больших обтесанных камней. Но татары разрушили верхушки башен и бойницы стен, сравняв башни со стеною.

Внизу этого города земля считалась прежде за настоящий рай земной.

На два дня пути отсюда мы нашли другой город, по имени Самарон[21] в котором живет много иудеев. Когда мы проехали через него, то увидели стены, спускающиеся с гор до моря»[22].

И так сошлись люди у калуги Дербентской. Триста пятьдесят тысяч конных было у Берке. Триста тысяч было у Хулагу. Собрал Берке сотников и тысячников и сказал…

А что сказал, я передам, но не скажу за верное, потому что никто этого не знает. Книгу Марко Поло записал сосед по генуэзской тюрьме Рустичиано, пизанец.

Рустичиано писал романы, романы читали тогда все, много старых романов находилось в библиотеке собора св. Марка.

Это — романы о рыцарях, говорящих речи, о герцогах.

В конце книги Марко Поло устал спорить со своим секретарем, и начал Рустичиано писать его книгу как роман, сам от себя.

«Знайте, что великий и сильный Хулагу хочет драться с нами; и неправ он, потому что, воистину, йот что: правда на нашей стороне, а на его неправда, а поэтому всякий да будет уверен, что мы победим; вот еще что должно вас поддерживать — людей у нас больше, нежели у него. И так как мы пришли сюда драться издалека, то через три дня хочу я дать сражение; станем действовать умно и в порядке, чтобы дело наше шло от хорошего к лучшему. Умоляю, как умею, всех быть храбрыми и действовать так, чтобы весь свет о нас заговорил. Больше этого не хочу говорить; прошу всех в назначенный день быть готовыми, действовать умно и быть храбрыми…

Замолк тут Берке и не сказал больше ничего».



Накар

По современному китайскому рисунку


Так записал татарскую речь по-французски романист из города Пизы, Рустичиано, со слов венецианца Марко Поло, который узнал об этом от своего дяди.

Известно одно.

С обеих сторон забил накар[23]. Воины начали бить нагайками в малые барабаны у седел, и конные рати начали сходиться. Стрелы затмили солнце, и не переставали люди пускать стрелы до тех пор, пока не опустели колчаны. Тогда взялись за сабли. Гроза началась во время боя, и люди не услыхали грома. Шел бой, и черепа людей обратились в подковы для коней.

Повернулись татары Берке и побежали.

Умели татары сражаться отступным боем, завлекая противника, но храбро сражались войска сына Хулагу Абаги, и обратилось притворное отступление в истинное.

Было это зимой, гнался Хулагу и разграбил лагерь Берке за Тереком.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Житнухин , Анатолий Петрович Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Аркадий Иванович Кудря , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь , Марк Исаевич Копшицер

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

Мсье Гурджиев
Мсье Гурджиев

Настоящее иссследование посвящено загадочной личности Г.И.Гурджиева, признанного «учителем жизни» XX века. Его мощную фигуру трудно не заметить на фоне европейской и американской духовной жизни. Влияние его поистине парадоксальных и неожиданных идей сохраняется до наших дней, а споры о том, к какому духовному направлению он принадлежал, не только теоретические: многие духовные школы хотели бы причислить его к своим учителям.Луи Повель, посещавший занятия в одной из «групп» Гурджиева, в своем увлекательном, богато документированном разнообразными источниками исследовании делает попытку раскрыть тайну нашего знаменитого соотечественника, его влияния на духовную жизнь, политику и идеологию.

Луи Повель

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Самосовершенствование / Эзотерика / Документальное