Читаем Мартовскіе дни 1917 года полностью

Hacтpoeнiя крестьянскiя в первые мсяцы революцiи были, как мы видим, скоре мiролюбивыми и соглашательскими, "случаи эксцесов" в деревн тонут в общем сознанiи "отвтственности, желанiя дйствовать организовано и закономрно" — доносил в центр саратовскiй губернскiй комиссар, быть может, и склонный к нкоторому преувеличенному, офицiальному оптимизму. Внесем здсь ту поправку, которую длает Чернов, приводящiй нсколько примеров "идиллических оазисов'" из апрельских №№ с.-р. газеты "Земля и Воля" о соглашенiях на мстах между крестьянами и землевладльцами о земле до Учредительнаго Собранiя. (Так в Елецком узд крестьяне обязывались обрабатывать и помщичьи земли, пользуясь инвентарем владльца исполу — помщик получал 1/4-1/2 урожая)[510]. "Общим правилом были настроенiя далеко не соглашательскiя" в обоих лагерях — утверждает в историческом обзор бывшiй министр земледлiя перваго коалицiоннаго правительства. Эта поправка хронологически все же должна быть отнесена не к тому времени, о котором мы говорим; тогда и будущiй "селянскій министр" ("мужицкій министр", как привтствовали его с мст на Государственном Совщаніи), не мало склонный к демагогическому разнуздыванію стихіи, не был активным дйствующим лицом и на арен еще только появился Ленин со своей прямолинейной проповдью брать силою всю "землю", "не дожидаясь Учредительнаго Собранія" (его открытое письмо делегатам майскаго крестьянскаго създа — этим простым положеніем он замнил апрльскій тезис о "конфискаціи" помщичьей земли). Та опредленность в правительственной деклараціи, о которой мы говорим, могла усилить соглашательскія настроенія в деревн и содйствовать миролюбивому разршенію до Учредительнаго Собранія практических вопросов, которые ставила жизнь. Во всяком случа она могла быть противопоставлена безотвтственной демагогіи[511]. Вплоть до октябрьскаго переворота крестьянская мысль в вопрос о земл цликом не освоила упрощенную схему: грабь награбленное, как, быть может, далеко не везд (особенно на первых порах) освоила и "паньску затію", ждать разршенія земельнаго вопроса до созыва Учредительнаго Собранія.

* * *

Закончив краткое обозрніе аграрной политики Временнаго Правительства перваго призыва, мы с большой сознательностью можем отнестись к сужденіям, высказанным по этому поводу главою послдующаго состава правительства — и, конечно, в изданіи, которое предназначалось для иностраннаго демократическаго общественнаго мннія. Переворачивая вверх дном "соглашеніе" 2 марта, Керенскій в своей послдней книге "L'Experience Kerenski" удивительным образом доказывает, что именно представители Совта, исходя из своей соціологической концепціи о "буржуазном этапе революціи", колебались внести в программу будущаго правительства соціальныя, аграрныя и рабочія реформы. В дальнйшем мемуарист доходит до такого искаженія дйствительности, что увряет, что уже первое революціонное правительство, несмотря на свое "капиталистическое" происхожденіе (это и придает русской революціи тип классически русскій), выступило с иниціативой радикальной земельной реформы в полном соотвтствіи с русской революціонной традиціей[512].

Оказывается, что проект Ленина, о котором он мечтал в Швейцаріи, правительством "цензовой общественности" был принят к выполненію задолго до того, как большевики разнуздали ("спустили с цпи") свою "аграрную революцію". Первое правительство демократической революціи предоставило самим крестьянам выработать новый земельный порядок — только мннie земельных комитетов имло значеніе: вс земли подлежали націонализаціи и пользоваться ими наперед могли лишь т, кто их обрабатывал... Может быть, в дни, когда во глав коалиціоннаго правительства стоял Керенскій, дйствительность и стала только до извстной степени приближаться к тому, что говорит Керенскій-мемуарист. Его товарищ по партіи, активный дятель Совта Крестьянских Депутатов Быховскій утверждал в засданіи 7 іюля: "не пройдет одной недли, как станут законом вс постановлены Всероссійскаго Совта Крестьянских Депутатов".

В дни существованія Временнаго Правительства перваго состава подобныя утвержденія можно было встретить лишь в правых кругах земельных собственников, обвинявших Правительство в том, что оно стоит "на вытяжку" перед комитетом.

IV. Совтская позиція.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное