Читаем Мартовскіе дни 1917 года полностью

Какой же вывод можно сдлать о политических результатах, которые дал первый в сущности всероссійскій създ Совтов, лишь по формальному основанію названный "совщаніем"? Можно ли согласиться с итогом, подведенным автором первой по времени исторіи революціи? "Революціонная демократія — писал Милюков — за один мсяц не успла почувствовать почву под ногами, и худой мир для нея был предпочтительне доброй ссоры"... Познакомившійся с преніями на Совщаніи по вопросу о конструкціи власти в нашем изложеніи, сознательно детализированном[520],  едва ли присоединится к такому выводу. Можно ли без весьма основательных оговорок, утверждать, как то длали авторы соціалистической "Хроники февральской революціи", что Совщаніе, в всероссійском масштаб поставив вопрос о государственной власти и формально ршив его в пользу Временнаго Правительства, "по существу предопредлило исход февральской революціи", указав на Совты, как на единственных носителей власти? Да, лидеры "революціонной демократіи" уравнивали, сами того не сознавая, путь грядущему Ленину, как выразился о послдующем Плеханов, но это само по себ вовсе еще не опредляло тогда неизбжный исход: совершенно очевидно, что без ухищренной "дипломатіи" Церетелли и его единомышленников на Совщаніи не была бы принята "каучуковая", в основ противорчивая и двусмысленная резолюція — единогласіе было лишь ничего не говорящим признаніем формальнаго единства[521]. Также формально (и. быть может, единогласно) резолюція Совщанія прошла и по мстным организаціям — иногда с таким опозданіем, что декларированіе анулированной уже в измнившемся ход политических событій принципіальной позиціи теряло реальный смысл.

По существу Совщаніе не сказало ничего новаго по сравненію с тм, что было — его резолюція, в конц концов, трафаретно повторяла положеніе, выдвигавшееся па рабочих митингах в первые дни революціи: поддерживать правительство, пока оно "не измнит стремленіям народа", олицетворяемым Совтом Р. Д. Эта резолюція не указывала форм, в которых должен осуществляться бдительный революціонный "контроль" над правительством[522]; и, отрицая двоевластіе, фактически санкціонировала прежнюю анархію, когда давленіе общественнаго мннія переходило в форму, которая в нормальное время называлась бы административным эксцессом... Центральная организація, каковой в бытовом порядк сдлался петроградскій Исполнительный Комитет, до нкоторой степени пыталась регулировать эти эксцессы и указать провинціи в отвт на запросы конкретную тактику и предлы общественнаго контроля. Шляпников приводит не опубликованную и не обсужденную "инструкцію" Исполнительнаго Комитета, но фактически разосланную в провинцію через иногородній отдл. "Инструкція" устанавливала, что Временное Правительство "должно считаться для всей Россіи единственно законным правительством", распоряженія котораго, "если они не опротестованы Петроградским Исп. Комитетом, должны исполняться". Поставленные правительством "органы власти — посланные им комиссары, должны быть признаны законными властями, если они по своим личным качествам или политическому прошлому не кажутся опасными или вредными для дла свободы". Совт по отношенію к Правительству является лишь "органом революціоннаго контроля". "Этот контроль осуществляется так, что в случа, если Совт находит дйствія мстных комиссаров опасными для дла революціи, он телеграфирует об этом Правительству и Петроградскому Исполнительному Комитету". В отношеній рабочих и фабрикантов, слдует "всячески избгать неорганизованной экономической борьбы и частных выступленій". Если "соглашеніе" не достигнуто, слдует "доводить об этом до свднія Петроградскаго Совта". При возникновеніи недоразумній в деревн слдует разъяснить крестьянам, что "всякое самоуправство" является недопустимым и вредит длу революціи и т. д. Провинціальные совты — говорится в заключеніе — "должны по возможности согласовать свою дятельность с другими общественными организаціями на мстах... и с правительственными; учрежденіями... Во всх вопросах, касающихся общегородских дл, как продовольствіе, милиція, общественная безопасность, борьба с представителями старой власти, выборы во временное самоуправленіе и т. д. провинціальные совты должны дйствовать с другими организаціями и комиссарами, а никоим образом не брать на себя одних правительственных функцій ".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основание Рима
Основание Рима

Настоящая книга является существенной переработкой первого издания. Она продолжает книгу авторов «Царь Славян», в которой была вычислена датировка Рождества Христова 1152 годом н. э. и реконструированы события XII века. В данной книге реконструируются последующие события конца XII–XIII века. Книга очень важна для понимания истории в целом. Обнаруженная ранее авторами тесная связь между историей христианства и историей Руси еще более углубляется. Оказывается, русская история тесно переплеталась с историей Крестовых Походов и «античной» Троянской войны. Становятся понятными утверждения русских историков XVII века (например, князя М.М. Щербатова), что русские участвовали в «античных» событиях эпохи Троянской войны.Рассказывается, в частности, о знаменитых героях древней истории, живших, как оказывается, в XII–XIII веках н. э. Великий князь Святослав. Великая княгиня Ольга. «Античный» Ахиллес — герой Троянской войны. Апостол Павел, имеющий, как оказалось, прямое отношение к Крестовым Походам XII–XIII веков. Герои германо-скандинавского эпоса — Зигфрид и валькирия Брюнхильда. Бог Один, Нибелунги. «Античный» Эней, основывающий Римское царство, и его потомки — Ромул и Рем. Варяг Рюрик, он же Эней, призванный княжить на Русь, и основавший Российское царство. Авторы объясняют знаменитую легенду о призвании Варягов.Книга рассчитана на широкие круги читателей, интересующихся новой хронологией и восстановлением правильной истории.

Анатолий Тимофеевич Фоменко , Глеб Владимирович Носовский

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / История / Образование и наука / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное