Уолш
. Тебе виднее. Единственно, что я ещё хочу посмотреть, так это как публика сидит на мюзикле за ресторанными столиками и уплетает за обе щеки.Роуз
. Мужчины в наше время не просят на это разрешения… Берут и садятся… Отстаёшь от жизни, Уолш.Уолш
. Мне очень нужна смена обстановки. Я столько лет не был среди своих. Я соскучился по ним.Роуз
. По кому именно? По Скотту и Зельде? По Марселю Прусту?Уолш
. Они в лучшем положении. Они уже история. А моё имя ещё на слуху.Роуз
. Как чувствовала. Твой упакованный чемодан в коридоре всегда раздражал меня.Уолш
. Ну, сознайся. Ведь были времена, когда ты швыряла свой упакованный чемодан. И тоже в коридор.Роуз
. Что было, то было.Уолш
. Что верно, то верно. Мужчина, когда он в постели, не скупится на обещания. Честно говоря, я и не собирался сдержать хоть одно из них… Проклятие, вечно приходится расплачиваться за свою страсть. Так или иначе.Роуз
. Проще было оставить на ночном столике двадцать долларов. Это было бы честнее.Уолш
. Ты слишком хорошо думаешь обо мне. Я редко был честен и редко имел при себе двадцать долларов.Арлин
. Извините… Простите…Уолш
. Есть разговор.Роуз
. Пошли в спальню, пока она за сэндвичем с омаром не вернулась… Захвачу бутылку шампанского. Включим музыку в стиле ретро…Уолш
. А времени хватит?Роуз
. У нас на всё время хватит…Уолш
. Всё не то… Это время виновато… Благодаря твоему живому воображению оно ещё работало на нас все эти пять лет… Но свет постепенно гаснет. Нам с тобой становится всё труднее и труднее.Роуз
. Чего захочу, то и сбудется.Уолш
. Сколько раз ты звала меня, чтоб я явился? Сигналы становятся всё слабее, малышка… Но каждую ночь я являюсь и являюсь, и стоит это больших трудов и усилий…Роуз
. Это из какой-то моей пьесы. Я написала этот монолог.Уолш
. Ты записываешьРоуз
. Отворачиваясь от меня? Угрожая меня бросить? Это моё воображение и мои слова, не твои. И моё воображение не ослабевает. Я в расцвете своего таланта, мой милый… В прошлом году я прочла лекции в двенадцати университетах. И после некоторых мне аплодировали стоя, до сих пор стоят.Уолш
. Речь идёт не об увядающей живости твоего ума. А о неспособности заработать хоть доллар. Хоть один.Роуз
. Доллары меня не интересуют… А вот молодые и здоровые… это другое дело.Уолш
. Я тебе говорил, что через две недели день моего рождения? Мне стукнет шестьдесят пять…Роуз
. Я помню.Уолш
. В моё время это был пенсионный возраст… Но моё время ушло. И всё дело в том, что в твоём сознании я ещё как живой… Но ведь время не остановишь… Вон утренняя газета лежит, ты её видишь?Роуз
. А мне и не нужно её видеть. Хочешь знать, почему я не ношу очков… Потому что ты уже не такой симпатичный, как в свои двадцать. Ещё пара недель, и наши встречи прекратятся… О, боже, по ночам я буду абсолютно свободна. Уолш, ты к этому клонишь, да?Уолш
. Ты же знаешь не хуже мня, что есть вещи, которыми лучше заниматься в уединении. Писать и умирать, например.Роуз
. И если уж быть совсем откровенной, заниматься любовью с мертвецом не то, что я себе раньше представляла.Уолш
. Больше всего я не хочу, чтобы ты впала в нищету, потеряла всё, чем владеешь… Сколько денег у тебя осталось?Роуз
. Целая куча. На обед я приготовила трёх омаров.Уолш
. Это не деньги по сравнению с теми, что ты тратишь на отделку дома. Причём ежегодно. У тебя четыре чулана и в каждом по четыре шкафа, и все они забиты одеждой. А ты носишь всё тот же чёрный костюм от Шанель, хотя ему давно уже место в музее Смитсоновского института.Роуз
. Никогда не суди о женщине по тому, что она носит. Главное, что она покупает.Уолш
. Тебя ждёт банкротство, малышка. Как ты собираешься жить? Как будешь оплачивать счета?Роуз
. Опущусь до того, что начну писать киносценарии.Уолш
. У меня есть вариант получше.Роуз
. Твои любовные письма я продавать не собираюсь. Ты их писал вдрызг пьяный, и мне приходилось всё переписывать.Уолш
. Я знаю, как ты можешь заполучить целую кучу денег. Скоро выйдет книжка, и она сразу будет нарасхват.