О мучениках и святых
Мученичество — всего лишь трагическая форма скептицизма, попытка при помощи костра достичь того, чего не удалось достичь верой.
Преклонение перед болью принесло в истории столько зла, да и сейчас каждый день требует новых жертв, воздвигнув свои алтари. Блажен святой подвижник в муках своих. Ему не придется ступать по стерне своей жатвы.
Вера не становится истиной только потому, что кто-то за нее умирает.
Никто не умирает за несомненную истину. Люди умирают за то, что они хотели бы видеть истиной.
Святость создается любовью. Святые — это те, кого особенно сильно любили.
Святая земля повсюду, где существует Страдание.
Отныне я буду жить как бесславный св. Оскар Оксфордский, Поэт и Мученик.
О чудесах
Чудеса случаются непрестанно. Вот почему невозможно в них верить.
— Чудеса! Я не верю в чудеса. Я слишком много видела чудес.
Глупо говорить, что век чудес миновал. Он еще даже не начинался.
Мне действительно следует стать католиком — хотя, боюсь, если я предстану перед Его Святейшеством с цветущим жезлом в руке, он вдруг превратится в зонтик.
О католической церкви
Безнравственные папы любили Красоту почти столь же страстно, сколь страстно ненавидели Мысль добродетельные папы.
Гуманизм многим обязан безнравственности пап. Зато праведность папства в неоплатном долгу перед гуманизмом.
Католическая церковь хороша для святых и для грешников. Для людей респектабельных существует англиканская церковь.
Католицизм — единственная религия, в которой следует умереть.
О науке и философии
Эмоции хороши тем, что вводят нас в заблуждение, а Наука — тем, что она не знает эмоций.
Так легко собирать факты и так трудно что-то построить из них.
Наука не может совладать с иррациональным. Вот почему в нашем мире у науки нет будущего.
— Я часто веду долгие беседы сама с собою, и я настолько умна, что иной раз не понимаю ни единого слова из того, что говорю.
— Тогда вам, безусловно, надо читать лекции по философии.
Религии освящают рождение народов, философии зачастую провожают их в последний путь.
О политике
Тем, кто пытается вести народ за собой, приходится следовать за толпой.
Только скучные люди проходят в парламент. И только тупицы там преуспевают.
Членам палаты общин сказать нечего, о чем они и говорят.
— Обожаю политические салоны. Это единственное место, где не говорят о политике.
Он мыслит как консерватор, а ораторствует как радикал, — это в наши дни очень важно.
Демократия — это когда народ дубасит народ во имя народа.
В настоящей демократии аристократом должен быть каждый.
В прежнее время люди всю жизнь добывали права для себя, а нынче каждый младенец приходит на свет, держа в зубах преогромную декларацию прав.
— Вы либерал или консерватор?
— Это вопрос не ко мне. Я знаю только два термина — цивилизация и варварство, и я на стороне цивилизации.
Об ораторах
Многие хорошо поступают, но очень немногие умеют хорошо говорить. Значит, говорить гораздо труднее, да и гораздо достойнее.
Если человек не может по крайней мере два раза в неделю разглагольствовать о нравственности перед обширной и вполне безнравственной аудиторией, политическое поприще для него закрыто.
В наше время ничто не производит такого благоприятного впечатления на слушателей, как хорошее, совершенно затертое общее место. Все вдруг ощущают некое родство душ.
Она может говорить часами и решительно ничего не сказать. Она прямо создана быть оратором.