Сигурд не знал ревности, да и не умел ревновать, но внутри шевельнулось неприятное чувство досады. «По-чему он?» — возмутилось нечто у него внутри и тут же само откликнулось: «Потому, что он — свободный и смелый. Он — мужчина, а не земляной червяк, с весны до осени копающийся в гнилой репе и горохе».
— Я уже ухожу, — резко ответил ярлу Сигурд и пошлепал прочь от костра.
Пропуская его, Бьерн посторонился. Сигруд заме-тил удивленно приподнятые брови ярла, но даже не подумал что-либо объяснять, просто угрюмо прошел мимо.
По пути он никого не встретил. На дворе по-преж-нему было тихо, в мелких лужах блестел лунный свет, у пустого сеновала сонно мотали гривами ото-щавшие за зиму лошади, две собаки спали подле из-бы, свернувшись клубками и закрыв носы пушисты-ми хвостами. У входа в воинскую избу дремал кто-то из хирдманнов Бьерна. Похоже, ярл не доверял жителям Каупанга, если после радушного приема и пира выставлял у дверей охрану.
— Да плевать мне на него! — зло буркнул Сигургурд и ввалился в дом.
Внутри царили покой и затхлость, впрочем, как уже многие и многие годы.
Пробравшись к своему ложу, Сигурд остановился, разглядывая спящую жену. Снефрид была по-своему очень мила — пухлая, светленькая, нежная. Она ле-жала на спине, приоткрыв маленький рот и разбросав руки в стороны. Одеяло сползло с ее плеча, утянув за собой край рубахи, и в широком вороте виднелась мо-лочная кожа груди. Сигурд вспомнил, как приятно было прикасаться к этой коже, оставляя на ней розо-вые следы, сминать ее, гладить, ласкать.
— Подвинься! — склонившись над женой, пробор-мотал он и пихнул Снефрид кулаком в мягкий бок. Та всхлилипнула во сне, распахнула глаза, сонно за-моргала.
— А? Что? Что случилось'?
— Мышка кошкой разродилась.
Сигурд обеими руками грубо подвинул жену к сте-не, завалился на лавку спиной к ней, натянул до подбо-родка одеяло, затих. Немного поворочавшись, Снефрид ловко перетянула одеяло на себя, вновь ровно засопела. Сигурд чувствовал, что она не спит, что нежданная гру-бость мужа обидела ее и теперь она просто притворяет-ся, чтоб не услышать чего-нибудь еще более обидного.
— Прости, — тихо сказал он.
Снефрид пошевелилась, ласково провела ладош-кой по его волосам, прижалась к нему сзади. Перека-тившись на спину, Сигурд обнял ее одной рукой, при-тянул поближе. Другую руку заложил под голову и, глядя в потолок, спросил:
— Тебе нравятся воины?
— Мне нравишься ты, — проворковала Снефрид.
Ее макушка упиралась бонду в подбородок, от ее волос пахло чем-то кислым. Сигурд поморщился.
— Неужели девочкой ты не мечтала о будущем му-же? Скажи, о ком ты мечтала, Снефрид? Неужели о ленивом, толстом бонде, берущем в руки оружие лишь для защиты своего никчемного дома?
Никогда раньше он ни о чем подобном ее не спра-шивал. Снефрид растерялась, сосредоточенно засопе-ла, тычась носом во влажную от дождя грудь мужа. Ее не беспокоило, куда и зачем он ходил, важно было лишь то, что он вернулся. Впрочем, ей, наверное, по-нравилось бы видеть его в доспехах, на палубе драк-кара, среди таких как Бьерн. Наверное, ей было бы приятно перебирать диковинные дары, привезенные им из далеких земель, и хвастаться перед подругами красивыми редкими украшениями, добытыми не тор-гом, а силой, может, даже через смерть бывшей вла-делицы — королевы или дочери короля. Наверное, ей нравилось бы ждать его несколько месяцев, а потом бежать навстречу его кораблю, задыхаясь от счастья, которого у нее никогда не было.
— Я... — начала было Снефрид, но Сигурд перебил ее:
— Не надо, Снефрид, не говори. Я и так знаю. Спи лучше.
Еще немного поломав голову над странными ночью. ми вопросами мужа, Снефрид заснула на его плече.
До рассвета Сигурд гладил ее по голове, будто прощаясь, а поутру, поднявшись и обойдя всю усадьбу решительно ступил в воинскую избу. Там он разглядел в полутьме сидящего на лавке Харека, шагнул к нему и на одном дыхании, быстро, будто боясь передумать, произнес:
— Ты сказал, что взял бы меня в свой хирд, Волк ". Что ж, я готов стать твоим хирдманном. Или твои слова были пустыми, как лай брехливой собаки?
Харек отложил в сторону топор, который чистил куском «пенного» камня, отер руки о подол рубахи. сложил их на коленях.
— Волки не лают, — вглядываясь в осунувшееся за ночь лицо гостя, сказал он. — Заходи, поговорим.
В тот же день Сигурд стал воином Харека Волка. Он принес клятву верности Бьерну, назначил старшей над усадьбой Юхти, успокоил совсем растерявшуюся Снефрид, утешил хныкающую Гунну, объяснил Дагу и Магнусу, как и что следует делать, если придут вра ги, не уродится горох или овец вновь станет донимать чесотка, как три года назад.
А спустя два дня он уже стоял у кромки берега и смотрел, как его будущие соратники, те, с кем теперь ему придется плечом к плечу биться в неведомых зем-лях, поднимаются на борт, держа над головами поход-ные сундуки и притороченное к ним оружие. Подле его ног стоял такой же сундук, перед ним плескались хо-лодные воды бескрайнего моря, за спиной толпились ошарашенные его нежданным решением домочадцы.