Читаем По ту сторону неба. Древо жизни полностью

Впрочем, один образ он все же успел запомнить. Опрокинутую синеву над головой, в которой тонул взгляд. И медленно, словно во сне, проплывали белоснежные громады облаков.

Воспоминания

– Еще, еще пожалуйста!

Хлопая в ладоши, крошка Нана изо всех сил болтала пухлыми ножками, вызывая целые снопы апельсиновых брызг воображаемого моря. Веселье длилось уже добрых часа два, а из игристых волн появлялись все новые и новые персонажи: прозрачные, словно молочное желе, осьминоги вытягивали свои длинные щупальца, с пронзительным свистом выпрыгивали дельфины, блестя на солнце полированным мрамором кожи, а горластые чайки охотились на разноцветных крылаток.

– Хотела бы я так же фантазировать, – со вздохом произнесла Зои, отправляя в рот очередное пирожное. - И работа у тебя хорошая, вкусная. Не то, что у меня: с утра до вечера сопли да капризы.

Эви предпочла промолчать. Как говорится, трава по ту сторону всегда зеленее. Она в свое время чуть не взвыла от зависти, когда услышала, что подруга устроилась помощником воспитателя. Подумать только: толпы детей зовут тебя учительницей, слушают тебя во всем. Ну, или почти.

– Раз сто им нужно объяснить, прежде чем поймут. А лучше еще показать на себе. В прошлый раз я была деревом, а наставница показывала, как дует ветер. Чуть спину не потянула!

– Зато у тебя работа ответственная. А у меня…

– А что у тебя? Ты попробуй слабительное добавить – будет тебе ответственность! – парировала Зои разглядывая очередной шедевр: миниатюрная копия Замка с ванильными башенками и подтеками глазури на боках. – Ты только посмотри, красота какая. Не могу поверить, что это все когда-то было запрещено.

– Это когда же?

Дотянувшись, Зои щелкнула ее по лбу.

– Зачет по истории на следующей неделе, а ты до сих пор даже список вопросов не открывала?

Ну да, ну да. Так ведь когда рассказывает кто-то другой, намного лучше запоминается. Нет, конечно Эви помнила про Эпоху Воздержания. Это когда городу только-только исполнилась сотня лет, а правящая верхушка все никак не могла выбрать для них подходящий курс развития. Дошло до того, что запретили все: красивую одежду, вкусную еду, развлечения, искусство. Даже доступ к знаниям ограничили, что и вызвало восстание.

– Видела их вчера? Жуть, не взглянешь. Думаешь, выживут?

– Сейчас как раз новую технологию пробуют. Глубокое восстановление тканей после сильного истощения.

– Ну да, у тебя же отец врач. Может, он тоже сейчас ими занимается?

Эви только пожала плечами. Отец был так занят, что даже на ее сообщения не ответил. Зато с работы вернулся отец Наны. Тот работал почти на самой окраине, где огромные территории были отданы под поля и теплицы. Свежие фрукты доставлялись горожанам круглый год, там же производили особую массу, из которой можно было в буквальном смысле выдумать что угодно, если обладаешь нужными навыками.

– Как без меня жили всю неделю? Рассказывайте, – он подхватил смеющуюся Нану и принялся подбрасывать ее высоко в воздух. Совсем, как отец играл с ней, когда мама еще была жива.

– Ну. я пойду, пожалуй.

– Может, останешься на ужин? – предположила мать Зои, похожая на дочь как две капли воды, с такими же темными косами, худенькая, особенно по сравнению с полноватым коренастым мужем.

–Нет, спасибо. Уже поздно, да и уроков много, – соврала Эви, стараясь не замечать красноречивого взгляда подруги.

Нет, она бы с удовольствием осталась. Но слишком уж много воспоминаний.

Эви не раз гуляла в одиночку. Отец пару раз ворчал, но это было давно. Теперь-то она совсем взрослая. Да и темнело в городе весьма относительно, если учесть, что солнце было искусственным, и было установлено основателями больше по привычке. Можно сказать, что небосвод сам светлел и темнел в положенное время, совсем как сейчас: та часть горизонта, которая находилась справа от главного входа в Замок, украшенного развевающимися флагами, сейчас начинала пестреть оранжевыми и желтыми полосами, а все остальное небо постепенно принимало оттенок спелой сливы.

Ночью город расцветал множеством огней. В темной воде городского канала отражалось звездное небо. Ему под стать окружающие здания подсвечивались изнутри переливающимся зеленым, голубым и пурпурным. Словно она шла по дну морского царства, а вокруг проплывали светящиеся облачка медуз – чья-то очередная задумка по дополнительной иллюминации города.

Девушка в задумчивости уселась на каменный бортик, у которого тут же предусмотрительно выросла ажурная металлическая спинка и подлокотник. Мысли снова вернулись к Зои. Повезло же ей. Настоящая семья, все решают вместе. Каждый день собираются за одним столом, смеются, обсуждают планы на завтра. А у них у всех одна работа на уме. Даже и не вспомнить, когда они собирались вместе за одним столом.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика
100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе
100 легенд рока. Живой звук в каждой фразе

На споры о ценности и вредоносности рока было израсходовано не меньше типографской краски, чем ушло грима на все турне Kiss. Но как спорить о музыкальной стихии, которая избегает определений и застывших форм? Описанные в книге 100 имен и сюжетов из истории рока позволяют оценить мятежную силу музыки, над которой не властно время. Под одной обложкой и непререкаемые авторитеты уровня Элвиса Пресли, The Beatles, Led Zeppelin и Pink Floyd, и «теневые» классики, среди которых творцы гаражной психоделии The 13th Floor Elevators, культовый кантри-рокер Грэм Парсонс, признанные спустя десятилетия Big Star. В 100 историях безумств, знаковых событий и творческих прозрений — весь путь революционной музыкальной формы от наивного раннего рок-н-ролла до концептуальности прога, тяжелой поступи хард-рока, авангардных экспериментов панкподполья. Полезное дополнение — рекомендованный к каждой главе классический альбом.…

Игорь Цалер

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие
Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие

В последнее время наше кино — еще совсем недавно самое массовое из искусств — утратило многие былые черты, свойственные отечественному искусству. Мы редко сопереживаем происходящему на экране, зачастую не запоминаем фамилий исполнителей ролей. Под этой обложкой — жизнь российских актеров разных поколений, оставивших след в душе кинозрителя. Юрий Яковлев, Майя Булгакова, Нина Русланова, Виктор Сухоруков, Константин Хабенский… — эти имена говорят сами за себя, и зрителю нет надобности напоминать фильмы с участием таких артистов.Один из самых видных и значительных кинокритиков, кинодраматург и сценарист Эльга Лындина представляет в своей книге лучших из лучших нашего кинематографа, раскрывая их личности и непростые судьбы.

Эльга Михайловна Лындина

Биографии и Мемуары / Кино / Театр / Прочее / Документальное
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов
Кино и история. 100 самых обсуждаемых исторических фильмов

Новая книга знаменитого историка кинематографа и кинокритика, кандидата искусствоведения, сотрудника издательского дома «Коммерсантъ», посвящена столь популярному у зрителей жанру как «историческое кино». Историки могут сколько угодно твердить, что история – не мелодрама, не нуар и не компьютерная забава, но режиссеров и сценаристов все равно так и тянет преподнести с киноэкрана горести Марии Стюарт или Екатерины Великой как мелодраму, покушение графа фон Штауффенберга на Гитлера или убийство Кирова – как нуар, события Смутного времени в России или объединения Италии – как роман «плаща и шпаги», а Курскую битву – как игру «в танчики». Эта книга – обстоятельный и высокопрофессиональный разбор 100 самых ярких, интересных и спорных исторических картин мирового кинематографа: от «Джонни Д.», «Операция «Валькирия» и «Операция «Арго» до «Утомленные солнцем-2: Цитадель», «Матильда» и «28 панфиловцев».

Михаил Сергеевич Трофименков

Кино / Прочее / Культура и искусство