Подобно многимъ молодымъ джентльмэнамъ, неимющимъ намренія серьёзно заниматься юриспруденціей, Филиппъ записался студентомъ въ одну изъ коллегій правовднія и посщалъ лекціи, хотя уврялъ, что его совсть не позволяетъ ему практиковать (я не защищаю мнній этого щекотливаго моралиста, а только излагаю ихъ.) Онъ и тутъ познакомился съ темпльскими бандитами. У него была квартира въ Пергаментномъ Ряду, на двери которой вы могли прочитать: «Мистеръ Кассиди,» Мистеръ Ф.*** Фирминъ, Михтеръ Ванжонъ; но могли ли эти джентльмэны подвинуть Филиппа къ жизни? Кассиди былъ газетный стенографъ, а молодой Ванжонъ держалъ пари и вчно бывалъ на скачкахъ. Докторъ Фирминъ терпть не могъ журналистовъ и газетчиковъ, считалъ ихъ принадлежащими: къ опасному классу и обращался съ ними съ осторожной любезностью.
— Взгляни-ка на отца, Пенъ, говаривалъ Филиппъ, настоящему лтописцу:- онъ всегда смотритъ на васъ съ тайнымъ подозрніемъ и никакъ не можетъ опомниться отъ удивленія, это вы джентльмэны. Я люблю, когда онъ играетъ съ вами роль лорда Чатама, снисходительно обращается съ вами, даётъ вамъ цаловать свою руку. Онъ считаетъ себя лучше васъ — разв вы не видите? О, это образецъ p`ere noble! Мн слдовало бы быть сэромъ Чарльзомъ Грандисономъ.
И молодой шалунъ передразнитъ улыбку отца, представитъ, катъ докторъ прикладываетъ руку къ груди и выставляетъ свою красивую правую ногу. Я признаюсь, что вс эти движенія и позы были нсколько напыщенны и жеманны.
Какими бы ни были отцовскіе недостатки, вы скажете, что Филиппу не слдовала критиковать ихъ — въ этомъ я не стану защищать его. У жены моей жила двочка, которую она нашла на улиц. Она пла какую-то псенку. Двочка не могла еще говорить, она только лепетала свою псенку; она ушла изъ дома, не зная какой опасности она подвергалась. Мы держали её нсколько времени, пока полиція не нашла ея родителей. Наши слуги выкупали её, одли и отослали домой въ такомъ опрятномъ платьиц, какого бдняжка не видала никогда, пока судьба не свела её съ добрыми людьми. Она часто у насъ бываетъ. Отъ насъ она всегда уходить чистенькая и опрятненькая, а къ намъ возвращается въ лохмотьяхъ и въ грязи. Негодная шлюха! Позвольте спросить, чья обязанность держать её въ чистот? Положимъ, какая-нибудь причина мшаетъ Филиппу чтить его отца; докторъ не позаботился очистить отъ грязи сердце мальчика и съ. небрежностью и съ равнодушіемъ заставилъ его блуждать по свту. Если такъ горе этому доктору! Если я беру моего маленькаго сына къ таверну обдать не долженъ ли я заплатить за него? Если я позволяю ему въ нжной юности сбиться съ пути и если съ нимъ сдлается вредъ, кто въ этомъ виноватъ?
Можетъ быть т самыя оскорбленія, на которыя жаловался отецъ Филя, были въ нкоторой степени возбуждены недостатками отца. Онъ быль такъ раболпенъ передъ знатными людьми, что сынъ въ бшенств гордо обращался съ ними и избгалъ ихъ. Онъ былъ такъ важенъ, такъ вжливъ, такъ льстивъ, что Филь, возмущаясь этимъ лицемрствомъ захотлъ быть откровеннымъ и фамиліярнымъ циникомъ. Знатные старики, которыхъ докторъ любилъ собирать у себя въ дом, торжественные люди старинной школы, которые обдали торжественно другъ у друга въ торжественныхъ домахъ — такіе люди, какъ старый лордъ Ботли, баронъ Бёмишеръ, Криклэдъ (который издалъ Путешествіе по Малой Азіи въ 1804), епископъ Сен-Бизъ и тому подобные, грустно качали головою, когда разговаривали въ клуб о негодномъ сын Фирмина. Изъ него не выйдетъ ничего путнаго; онъ очень огорчаетъ своего бднаго отца; онъ участвовалъ въ разныхъ сходкахъ въ университет; ректоръ коллегіи св. Бонифація отзывался весьма неблагопріятно о нёмъ; а на торжественныхъ обдахъ въ Старой Паррской улиц — чудныхъ, дорогихъ, безмолвныхъ обдахъ — онъ обращался съ этими старыми джентльмэнами съ фамильярностью, заставившею ихъ старыя головы трястись отъ удивленія и негодованія. Лордъ Ботли и баронъ Бёмишеръ представили сына Фирмина въ Левіаановскій клубъ. Блдные старики въ испугомъ отступили, когда онъ явился тамъ. Онъ принесъ съ собою запахъ табаку; онъ былъ способенъ курить даже въ гостиной. Они дрожали передъ Филиппомъ, который, съ своей стороны, наслаждался ихъ старческимъ гнвомъ и любилъ побсить ихъ.
Нигд не видали Филиппа и не слыхали о нёмъ такъ невыгодно, какъ въ дом его отца,
— Я самъ чувствую себя притворщикомъ между этими старыми притворщиками, говаривалъ онъ мн. — Мн тошно отъ ихъ старыхъ шуточекъ, старыхъ комплиментовъ и добродтельныхъ разговоровъ. Вс ли старики притворщики, желалъ бы я знать?
Непріятно слышать мизантропію изъ юныхъ устъ и видть, какъ эти двадцатилтніе глаза уже смотрятъ на свтъ съ недовріемъ.