Читаем Путешествие полностью

В этой пустыне путешествуют лишь на верблюдах из-за их способности выносить жажду. Лучшее, что используют для этого обладающие достатком, — носилки, и они подобны махмалю[104], а лучший вид их — йеменский, ибо они, как предназначенный для пути ал-ишакин[105], обиты кожей и широки. Двое из них скрепляются надежной веревкой и ставятся на верблюда. Между их углами имеются возвышения, в которых укрепляется зонт. Путешественник со своим спутником находится там в безопасности от палящего зноя; он сидит, отдыхая, в низу [носилок], опираясь [на спинку], и вкушает со своим спутником еду и прочее. А если хочет читать, предается чтению Корана или [другой] книги. А тот, кто хочет — из тех, кому разрешается игра в шахматы, — играет со своим спутником, развлекаясь и давая отдых душе этой игрой[106]. Одним словом, они отдыхают от тягот пути. А большая часть путешественников передвигается на верблюдах поверх своей поклажи и страдает от жаркого ветра, тягот и неудобств.

Возле этого источника произошла между некоторыми погонщиками верблюдов из йеменских бедуинов, владевших дорогой в Айзаб, и нанимающих их — а они из Бали, ответвления Кудаа, — и между некоторыми гузами[107] ссора из-за воды, чуть не приведшая к стычке, но Аллах предотвратил это.

В Айзаб из Куса направляются двумя путями: один из них известен как путь ал-Абдайн, и это /67/ тот, по которому следовали мы, и он самый краткий. Другой путь начинается за Асуаном[108], а это — селение на берегу Нила. Соединение этих двух путей — вблизи упомянутого источника Данкаш; другое место их соединения — у источника, называемого Шагиб, в дне [пути] перед источником Данкаш.

Вечером упомянутого понедельника мы сделали запас воды на день и ночь и отправились в путь к источнику воды в месте, называемом Шагиб. Мы прибыли к нему ранним утром в среду, 22-го упомянутого сафара [16 июня 1183 г.].

Вода там — в углублениях, которые выкапывают в земле, откуда она вскоре начинает сочиться; она легко доступна, но солоновата.

Мы вышли оттуда на рассвете в четверг, сделав запас воды на три дня, — до источника в местности, называемой Амтан. Мы покинули путь к этому источнику в местности, называемой... слева; расстояние между нею и Шагибом не более чем в день [пути], и путь там труден для верблюдов.

Когда наступило утро воскресенья 26 сафара [20 июня 1183 г.], мы остановились в Амтане. В этот день мы окончили запоминание книги Аллаха всемогущего и великого. Хвала ему и благодарение за то, что он облегчил нам это!

Источник Амтан состоит из колодца проточной воды, который Аллах наделил особым благословением. Вода его самая лучшая на всем пути и самая вкусная. В него бросают неисчислимое количество ведер для вычерпывания. Он утоляет жажду караванов, которые там останавливаются во множестве, и поит верблюдов, столь измученных жаждой, что, когда их вводят в какую-либо реку, они исчерпывают ее, и она иссякает.

Нам хотелось на пути сосчитать караваны, приходящие и уходящие. Но мы не смогли этого сделать, особенно [сосчитать] айзабские караваны, нагруженные товарами из Индии, прибывающими в Йемен, а затем из Йемена — в Айзаб. Большую часть [товаров], которые мы там видели, составляют тюки перца, и нам казалось из-за обилия его, что он имеет такую же цену, как земля. И одна из удивительных вещей, которые мы наблюдали в этой пустыне, — то, что посреди дороги встречаются тюки перца и корицы и других /68/ товаров, покинутые, без охраны, оставленные на этом пути — или потому, что верблюды не имели сил их везти, или по какой другой причине. И остаются они на своем месте до того времени, пока за ними не вернется хозяин, в безопасности от беды, несмотря на множество проезжих всякого рода. Затем мы отправились из Амтана утром в понедельник, после воскресенья. Мы остановились у источника воды в местности, называемой Маджадж, около дороги, в полдень упомянутого понедельника. И в нем мы запасли воды на четыре дня — до воды в местности, называемой ал-Ашра, на расстоянии в день [пути] от Айзаба. И с этого маджаджийского перехода начинается ал-Вадах, а это — бархатистый песок, достигающий побережья моря Джидды; идут по нему до Айзаба, если того пожелает Аллах; он покрывает землю, насколько хватает глаз, справа и слева. В полдень вторника упомянутого месяца мы покинули Маджадж, вступив в ал-Вадах.

Месяц раби I [24 июня — 23 июля 1183 г.];

Аллах дал нам [в нем] познать свое благословение.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История Железной империи
История Железной империи

В книге впервые публикуется русский перевод маньчжурского варианта династийной хроники «Ляо ши» — «Дайляо гуруни судури» — результат многолетней работы специальной комиссии при дворе последнего государя монгольской династии Юань Тогон-Темура. «История Великой империи Ляо» — фундаментальный источник по средневековой истории народов Дальнего Востока, Центральной и Средней Азии, который перевела и снабдила комментариями Л. В. Тюрюмина. Это более чем трехвековое (307 лет) жизнеописание четырнадцати киданьских ханов, начиная с «высочайшего» Тайцзу династии Великая Ляо и до последнего представителя поколения Елюй Даши династии Западная Ляо. Издание включает также историко-культурные очерки «Западные кидани» и «Краткий очерк истории изучения киданей» Г. Г. Пикова и В. Е. Ларичева. Не менее интересную часть тома составляют впервые публикуемые труды русских востоковедов XIX в. — М. Н. Суровцова и М. Д. Храповицкого, а также посвященные им биографический очерк Г. Г. Пикова. «О владычестве киданей в Средней Азии» М. Н. Суровцова — это первое в русском востоковедении монографическое исследование по истории киданей. «Записки о народе Ляо» М. Д. Храповицкого освещают основополагающие и дискуссионные вопросы ранней истории киданей.

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература
Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Сказание о Юэ Фэе. Том 2
Сказание о Юэ Фэе. Том 2

Роман о национальном герое Китая эпохи Сун (X–XIII вв.) Юэ Фэе. Автор произведения — Цянь Цай, живший в конце XVII — начале XVIII века, проанализировал все предшествующие сказания о полководце-патриоте и объединил их в одно повествование. Юэ Фэй родился в бедной семье, но судьба сложилась так, что благодаря своим талантам он сумел получить воинское образование и возглавить освободительную армию, а благодаря душевным качествам — благородству, верности, любви к людям — стать героем, известным и уважаемым в народе. Враги говорили о нем: «Легко отодвинуть гору, трудно отодвинуть войско Юэ Фэя». Образ полководца-освободителя навеки запечатлелся в сердцах китайского народа, став символом честности и мужества. Произведение Цянь Цая дополнило золотую серию китайского классического романа, достойно встав в один ряд с такими шедеврами как «Речные заводи», «Троецарствие», «Путешествие на Запад».

Цай Цянь , Цянь Цай

Древневосточная литература / Древние книги