Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,И только не могу себе простить:Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,А как зовут, забыл его спросить.Лет десяти — двенадцати. Бедовый,Из тех, что главарями у детей,Из тех, что в городишках прифронтовыхВстречают нас как дорогих гостей,Машину обступают на стоянках,Таскать им воду вёдрами — не труд,Приносят мыло с полотенцем к танкуИ сливы недозрелые суют…Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен,Мы прорывались к площади вперёд.А он гвоздит — не выглянуть из башен, —И чёрт его поймёт, откуда бьёт.Тут угадай-ка, за каким домишкойОн примостился, — столько всяких дыр,И вдруг к машине подбежал парнишка:— Товарищ командир, товарищ командир!Я знаю, где их пушка. Я разведал…Я подползал, они вон там, в саду…— Да где же, где?.. — А дайте я поедуНа танке с вами. Прямо приведу.Что ж, бой не ждёт. — Влезай сюда, дружище! —И вот мы катим к месту вчетвером.Стоит парнишка — мины, пули свищут,И только рубашонка пузырём.Подъехали. — Вот здесь. — И с разворотаЗаходим в тыл, и полный газ даём.И эту пушку, заодно с расчётом,Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.Я вытер пот. Душила гарь и копоть:От дома к дому шёл большой пожар.И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец!И руку, как товарищу, пожал…Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,И только не могу себе простить:Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,Но как зовут, забыл его спросить.
Сыну погибшего воина
Солдатский сын, что вырос без отцаИ раньше срока возмужал заметно,Ты памятью героя и отцаНе отлучён от радостей заветных.Запрета он тебе не положилСвоим посмертным образом суровымНа то, чем сам живой с отрадой жил,Что всех живых зовёт влекущим зовом…Но если ты, случится как-нибудь,По глупости, по молодости раннейРешишь податься на постыдный путь,Забыв о чести, долге и призванье:Товарища в беде не поддержать,Во чьё-то горе обратить забаву,В труде схитрить. Солгать. Обидеть мать.С недобрым другом поравняться славой,—То прежде ты — завет тебе один,—Ты только вспомни, мальчик, чей ты сын.