Читаем Саквояжники (CARPETBAGGERS) полностью

He talks you deaf, dumb and blind but you don't have much choice. Since the war started, it's been him or nothing. All the young docs were in the service.Он мог заговорить до глухоты, немоты и слепоты, но выбора не было, потому что с началом войны все молодые врачи ушли на военную службу.
It was six thirty by the time he'd finished his examination and begun to close up his instrument case.Доктор закончил осматривать меня в половине седьмого и принялся убирать инструменты в саквояж.
"You're doin' all right," he said. "But I don't hold with them newfangled notions of getting you out as soon as you kin move.- У тебя все в порядке, - сказал он, - но я не согласен с этими новыми порядками выписывать пациента из больницы сразу, как он только начинает двигаться.
If it'd been up to me, now, I'd have kept you in the hospital another month."Моя бы воля, я продержал бы тебя в больнице еще месяц.
Nevada leaned against the study wall, smiling as I climbed into my britches.Прислонившись к стене кабинета, Невада с улыбкой наблюдал, как я натягиваю штаны.
I looked at him and shrugged. I turned to the doctor.Я посмотрел на него, пожал плечами и спросил у доктора:
"How long now before I can really begin to do some walking?"- Когда мне можно будет гулять по-настоящему?
Doc Hanley peered at me over the edges of his bifocals.Доктор взглянул на меня поверх очков.
"You kin start walkin' right now."- Начинай хоть прямо сейчас.
"But I thought you didn't agree with those city doctors," I said. "I thought you wanted me to rest some more."- Но мне показалось, что вы не согласны с городскими медиками, - сказал я. - Подумал, что велите отдыхать.
"I don't agree with them," he said. "But since you're out, an' there ain't nothin' that can be done about that, you might as well git to movin' about.- Да, я не согласен с ними, - ответил доктор. - Но уж раз ты выходишь и с этим ничего не поделаешь, то давай гуляй.
There ain't no sense in you jist layin' aroun'."В лежании нет никакого смысла.
He snapped his case shut, straightened up and walked to the door.Он захлопнул саквояж, выпрямился и пошел к двери.
He turned and looked back at me.Потом повернулся и посмотрел на меня.
"That's a right pert gal you got there, your daughter."- Какая чудесная девочка твоя дочь.
I stared at him. "My daughter?"- Моя дочь? - я удивленно посмотрел на него.
"That's right," he said. "With her hair tied back like that, I never seen a gal who took so after her father.- Да, когда я увидел ее с этой прической, то подумал, что не видел прежде, чтобы девочка была так похожа на отца.
Why she's the spittin' image of you when you was a boy."Вылитый ты в детстве.
I couldn't speak, only stare.Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова от удивления.
Had the idiot gone off his rocker?Старый идиот, наверное, рехнулся.
Everybody knew Jo-Ann wasn't my daughter.Все знали, что Джо-Энн не моя дочь.
Перейти на страницу:

Все книги серии Голливудская трилогия

Саквояжники (CARPETBAGGERS)
Саквояжники (CARPETBAGGERS)

«...А вслед за армией северян пришла другая армия. Эти люди приходили сотнями, хотя каждый их них путешествовал в одиночку. Приходили пешком, приезжали на мулах, верхом на лошадях, в скрипучих фургонах и красивых фаэтонах. Люди были самые разные по виду и национальности. Они носили темные костюмы, обычно покрытые дорожной пылью, широкополые шляпы, защищавшие их белые лица от жаркого, чужого солнца. За спинами у них через седла или на крышах фургонов обязательно были приторочены разноцветные сумки, сшитые из потрепанных, изодранных лоскутков покрывал, в которых помещались их пожитки. От этих сумок и пришло к ним название "саквояжники". И они брели по пыльным дорогам и улицам измученного Юга, плотно сжав рты, рыская повсюду глазами, оценивая и подсчитывая стоимость имущества, брошенного и погибшего в огне войны. Но не все из них были негодяями, так как вообще не все люди негодяи. Некоторые из них даже научились любить землю, которую они пришли грабить, осели на ней и превратились в уважаемых граждан...»

Гарольд Роббинс

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Дублинцы
Дублинцы

Джеймс Джойс – великий ирландский писатель, классик и одновременно разрушитель классики с ее канонами, человек, которому более, чем кому-либо, обязаны своим рождением новые литературные школы и направления XX века. В историю мировой литературы он вошел как автор романа «Улисс», ставшего одной из величайших книг за всю историю литературы. В настоящем томе представлена вся проза писателя, предшествующая этому великому роману, в лучших на сегодняшний день переводах: сборник рассказов «Дублинцы», роман «Портрет художника в юности», а также так называемая «виртуальная» проза Джойса, ранние пробы пера будущего гения, не опубликованные при жизни произведения, таящие в себе семена грядущих шедевров. Книга станет прекрасным подарком для всех ценителей творчества Джеймса Джойса.

Джеймс Джойс

Классическая проза ХX века
Переизбранное
Переизбранное

Юз Алешковский (1929–2022) – русский писатель и поэт, автор популярных «лагерных» песен, которые не исполнялись на советской эстраде, тем не менее обрели известность в народе, их горячо любили и пели, даже не зная имени автора. Перу Алешковского принадлежат также такие произведения, как «Николай Николаевич», «Кенгуру», «Маскировка» и др., которые тоже снискали народную любовь, хотя на родине писателя большая часть их была издана лишь годы спустя после создания. По словам Иосифа Бродского, в лице Алешковского мы имеем дело с уникальным типом писателя «как инструмента языка», в русской литературе таких примеров немного: Николай Гоголь, Андрей Платонов, Михаил Зощенко… «Сентиментальная насыщенность доведена в нем до пределов издевательских, вымысел – до фантасмагорических», писал Бродский, это «подлинный орфик: поэт, полностью подчинивший себя языку и получивший от его щедрот в награду дар откровения и гомерического хохота».

Юз Алешковский

Классическая проза ХX века
Соглядатай
Соглядатай

Написанный в Берлине «Соглядатай» (1930) – одно из самых загадочных и остроумных русских произведений Владимира Набокова, в котором проявились все основные оригинальные черты зрелого стиля писателя. По одной из возможных трактовок, болезненно-самолюбивый герой этого метафизического детектива, оказавшись вне привычного круга вещей и обстоятельств, начинает воспринимать действительность и собственное «я» сквозь призму потустороннего опыта. Реальность больше не кажется незыблемой, возможно потому, что «все, что за смертью, есть в лучшем случае фальсификация, – как говорит герой набоковского рассказа "Terra Incognita", – наспех склеенное подобие жизни, меблированные комнаты небытия».Отобранные Набоковым двенадцать рассказов были написаны в 1930–1935 гг., они расположены в том порядке, который определил автор, исходя из соображений их внутренних связей и тематической или стилистической близости к «Соглядатаю».Настоящее издание воспроизводит состав авторского сборника, изданного в Париже в 1938 г.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века
Шкура
Шкура

Курцио Малапарте (Malaparte – антоним Bonaparte, букв. «злая доля») – псевдоним итальянского писателя и журналиста Курта Эриха Зукерта (1989–1957), неудобного классика итальянской литературы прошлого века.«Шкура» продолжает описание ужасов Второй мировой войны, начатое в романе «Капут» (1944). Если в первой части этой своеобразной дилогии речь шла о Восточном фронте, здесь действие происходит в самом конце войны в Неаполе, а место наступающих частей Вермахта заняли американские десантники. Впервые роман был издан в Париже в 1949 году на французском языке, после итальянского издания (1950) автора обвинили в антипатриотизме и безнравственности, а «Шкура» была внесена Ватиканом в индекс запрещенных книг. После экранизации романа Лилианой Кавани в 1981 году (Малапарте сыграл Марчелло Мастроянни), к автору стала возвращаться всемирная популярность. Вы держите в руках первое полное русское издание одного из забытых шедевров XX века.

Курцио Малапарте , Максим Олегович Неспящий , Олег Евгеньевич Абаев , Ольга Брюс , Юлия Волкодав

Фантастика / Классическая проза ХX века / Прочее / Фантастика: прочее / Современная проза