Читаем Саквояжники (CARPETBAGGERS) полностью

She was smiling at me. I returned her smile. "She's growing up," I said. "She's going to be a pretty girl."- Джо-Энн выросла, - сказал я, - и стала хорошенькой.
"One day they're children, the next they're young ladies. They grow up too fast."- Сегодня она еще ребенок, а завтра уже юная девушка, - заметила Моника. - Дети растут очень быстро.
I nodded.Я кивнул.
We were alone now and an awkward silence came down between us. I reached for a cigarette and looked at her.После некоторого молчания я достал сигарету и посмотрел на Монику.
"I want to tell you about Amos."- Я хочу рассказать тебе об Эймосе, - сказал я.
It was near six o'clock when I finished telling her about what happened.Когда я закончил рассказ о полете, было уже около шести.
There were no tears in her eyes, though her face was sad and thoughtful.Моника не плакала, хотя лицо ее было печальным и задумчивым.
"I can't cry for him, Jonas," she said, looking at me. "Because I've already cried too many times because of him.- Я не могу плакать о нем, Джонас, - сказала она, глядя на меня. - Потому что уже наплакалась по его вине.
Do you understand?" I nodded. "He did so many things that were wrong all his life.Ты понимаешь меня? - Я кивнул. - Он сделал в своей жизни так много ошибок.
I'm glad that at last he did one thing right."Я рада, что наконец он совершил добрый поступок.
"He did a very brave thing. I always thought he hated me."- Это был отважный поступок, - уточнил я. - А ведь я всегда думал, что он ненавидит меня.
"He did," she said quickly. "He saw in you everything that he wasn't. Quick, successful, rich.- Он и вправду ненавидел тебя, - быстро сказала Моника. - Он видел в тебе то, что не достиг сам: успех, богатство.
He hated your guts.Он ненавидел твой характер.
I guess at the end he realized how foolish that was and how much harm he'd already done you, so he tried to make it right."Я думаю, что перед кончиной он понял, сколько зла причинил тебе, и попытался загладить свою вину.
I looked at her. "What wrong did he do me?- А что он мне сделал плохого?
There was nothing but business between us."У нас были только деловые отношения.
She gave me a peculiar look.Моника внимательно посмотрела на меня.
"You can't see it yet?"- Ты еще не понял?
"No."- Нет.
"Then I guess you never will," she said and walked out onto the porch.- Тогда, наверное, никогда и не поймешь, - сказала она и вышла на крыльцо.
We could hear Jo-Ann's shout of laughter as she rode the big bay around the corral.Мы услышали звонкий смех Джо-Энн, сидящей на большой гнедой лошади.
She was doing pretty good for a beginner.Для новичка у нее получалось неплохо.
I looked down at Monica.Я посмотрел на Монику.
"She takes to it like she was born to the saddle."- Она управляется так, будто родилась в седле.
Перейти на страницу:

Все книги серии Голливудская трилогия

Саквояжники (CARPETBAGGERS)
Саквояжники (CARPETBAGGERS)

«...А вслед за армией северян пришла другая армия. Эти люди приходили сотнями, хотя каждый их них путешествовал в одиночку. Приходили пешком, приезжали на мулах, верхом на лошадях, в скрипучих фургонах и красивых фаэтонах. Люди были самые разные по виду и национальности. Они носили темные костюмы, обычно покрытые дорожной пылью, широкополые шляпы, защищавшие их белые лица от жаркого, чужого солнца. За спинами у них через седла или на крышах фургонов обязательно были приторочены разноцветные сумки, сшитые из потрепанных, изодранных лоскутков покрывал, в которых помещались их пожитки. От этих сумок и пришло к ним название "саквояжники". И они брели по пыльным дорогам и улицам измученного Юга, плотно сжав рты, рыская повсюду глазами, оценивая и подсчитывая стоимость имущества, брошенного и погибшего в огне войны. Но не все из них были негодяями, так как вообще не все люди негодяи. Некоторые из них даже научились любить землю, которую они пришли грабить, осели на ней и превратились в уважаемых граждан...»

Гарольд Роббинс

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Дублинцы
Дублинцы

Джеймс Джойс – великий ирландский писатель, классик и одновременно разрушитель классики с ее канонами, человек, которому более, чем кому-либо, обязаны своим рождением новые литературные школы и направления XX века. В историю мировой литературы он вошел как автор романа «Улисс», ставшего одной из величайших книг за всю историю литературы. В настоящем томе представлена вся проза писателя, предшествующая этому великому роману, в лучших на сегодняшний день переводах: сборник рассказов «Дублинцы», роман «Портрет художника в юности», а также так называемая «виртуальная» проза Джойса, ранние пробы пера будущего гения, не опубликованные при жизни произведения, таящие в себе семена грядущих шедевров. Книга станет прекрасным подарком для всех ценителей творчества Джеймса Джойса.

Джеймс Джойс

Классическая проза ХX века
Переизбранное
Переизбранное

Юз Алешковский (1929–2022) – русский писатель и поэт, автор популярных «лагерных» песен, которые не исполнялись на советской эстраде, тем не менее обрели известность в народе, их горячо любили и пели, даже не зная имени автора. Перу Алешковского принадлежат также такие произведения, как «Николай Николаевич», «Кенгуру», «Маскировка» и др., которые тоже снискали народную любовь, хотя на родине писателя большая часть их была издана лишь годы спустя после создания. По словам Иосифа Бродского, в лице Алешковского мы имеем дело с уникальным типом писателя «как инструмента языка», в русской литературе таких примеров немного: Николай Гоголь, Андрей Платонов, Михаил Зощенко… «Сентиментальная насыщенность доведена в нем до пределов издевательских, вымысел – до фантасмагорических», писал Бродский, это «подлинный орфик: поэт, полностью подчинивший себя языку и получивший от его щедрот в награду дар откровения и гомерического хохота».

Юз Алешковский

Классическая проза ХX века
Соглядатай
Соглядатай

Написанный в Берлине «Соглядатай» (1930) – одно из самых загадочных и остроумных русских произведений Владимира Набокова, в котором проявились все основные оригинальные черты зрелого стиля писателя. По одной из возможных трактовок, болезненно-самолюбивый герой этого метафизического детектива, оказавшись вне привычного круга вещей и обстоятельств, начинает воспринимать действительность и собственное «я» сквозь призму потустороннего опыта. Реальность больше не кажется незыблемой, возможно потому, что «все, что за смертью, есть в лучшем случае фальсификация, – как говорит герой набоковского рассказа "Terra Incognita", – наспех склеенное подобие жизни, меблированные комнаты небытия».Отобранные Набоковым двенадцать рассказов были написаны в 1930–1935 гг., они расположены в том порядке, который определил автор, исходя из соображений их внутренних связей и тематической или стилистической близости к «Соглядатаю».Настоящее издание воспроизводит состав авторского сборника, изданного в Париже в 1938 г.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Владимир Владимирович Набоков

Классическая проза ХX века
Шкура
Шкура

Курцио Малапарте (Malaparte – антоним Bonaparte, букв. «злая доля») – псевдоним итальянского писателя и журналиста Курта Эриха Зукерта (1989–1957), неудобного классика итальянской литературы прошлого века.«Шкура» продолжает описание ужасов Второй мировой войны, начатое в романе «Капут» (1944). Если в первой части этой своеобразной дилогии речь шла о Восточном фронте, здесь действие происходит в самом конце войны в Неаполе, а место наступающих частей Вермахта заняли американские десантники. Впервые роман был издан в Париже в 1949 году на французском языке, после итальянского издания (1950) автора обвинили в антипатриотизме и безнравственности, а «Шкура» была внесена Ватиканом в индекс запрещенных книг. После экранизации романа Лилианой Кавани в 1981 году (Малапарте сыграл Марчелло Мастроянни), к автору стала возвращаться всемирная популярность. Вы держите в руках первое полное русское издание одного из забытых шедевров XX века.

Курцио Малапарте , Максим Олегович Неспящий , Олег Евгеньевич Абаев , Ольга Брюс , Юлия Волкодав

Фантастика / Классическая проза ХX века / Прочее / Фантастика: прочее / Современная проза