Г-жа де Саллюс. Вернемся к вашему последнему визиту. Когда мы остались одни, он сперва устроил мне сцену ревности из-за вас.
Жак де Рандоль. Из-за меня?
Г-жа де Саллюс. Да, сцену, которая доказывает, что он шпионил за нами.
Жак де Рандоль. Как?
Г-жа де Саллюс. Он расспрашивал прислугу.
Жак де Рандоль. И больше ничего?
Г-жа де Саллюс. Ничего. Впрочем, это не важно, и, в сущности, он к вам хорошо относится. Потом он объяснился мне в любви. Я, может быть, держалась с ним слишком вызывающе... слишком презрительно, не могу точно сказать. Я была в таком тяжелом, затруднительном положении, что решилась на все, лишь бы из этого положения выйти.
Жак де Рандоль. Что же вы сделали?
Г-жа де Саллюс. Я постаралась оскорбить его, да так, чтобы он навсегда отошел от меня.
Жак де Рандоль. И вы не достигли этого, не правда ли?
Г-жа де Саллюс. Нет.
Жак де Рандоль. Такие средства никогда ни к чему не приводят; они, наоборот, ведут к сближению.
Г-жа де Саллюс. На следующий день в продолжение всего завтрака у него был злой, возбужденный и угрюмый вид. Затем, вставая из-за стола, он сказал мне: «Я не собираюсь забывать вашей вечерней выходки и вам также не дам забыть ее. Вы хотите войны — пусть будет война. Но предупреждаю, я укрощу вас, потому что я хозяин». Я ответила ему: «Пусть будет так. Но если вы доведете меня до крайности, то берегитесь... Никогда не нужно играть женщиной...».
Жак де Рандоль. В особенности не следует играть своей женой. Что же он вам ответил?
Г-жа де Саллюс. Он ничего не ответил, он грубо обошелся со мною.
Жак де Рандоль. Как? Он вас ударил?
Г-жа де Саллюс. И да и нет. Он был груб, сжал меня в объятиях, сделал мне больно. У меня руки до самых плеч в синяках. Но он не ударил меня.
Жак де Рандоль. Что же он сделал?
Г-жа де Саллюс. Он целовал меня, стараясь победить мое сопротивление.
Жак де Рандоль. И больше ничего?
Г-жа де Саллюс. Как больше ничего?.. Вы... находите, что этого мало?
Жак де Рандоль. Вы не понимаете меня, я хотел знать, ударил он вас или нет.
Г-жа де Саллюс. О нет, я опасаюсь с его стороны не этого!.. К счастью, мне удалось добраться до звонка.
Жак де Рандоль. Вы позвонили?
Г-жа де Саллюс. Да.
Жак де Рандоль. О, не может быть!.. А когда пришел слуга, вы попросили проводить вашего мужа.
Г-жа де Саллюс. Вы находите это забавным?
Жак де Рандоль. Нет, дорогая, это огорчает меня; но я не могу не оценить оригинальности положения. Простите меня... А потом?
Г-жа де Саллюс. Я велела подать карету. Он же, как только вышел Жозеф, сказал мне тем вызывающим тоном, который вам знаком: «Сегодня или завтра, это неважно!..»
Жак де Рандоль. А дальше?
Г-жа де Саллюс. Это почти все.
Жак де Рандоль. Почти?..
Г-жа де Саллюс. Да, потому что теперь я запираюсь у себя, как только слышу, что он вернулся домой.
Жак де Рандоль. Больше вы его не видели?
Г-жа де Саллюс. Нет, видела несколько раз... но каждый раз только в течение нескольких минут.
Жак де Рандоль. Что он вам говорил?
Г-жа де Саллюс. Почти ничего. Он посмеивается или дерзко спрашивает: «Сегодня вы не так свирепо настроены?» Наконец вчера вечером, за столом, он принес с собой маленькую книжечку и начал читать ее за обедом. Не желая показать, что это меня смущает и беспокоит, я сказала: «Вы окончательно решили вести себя со мной с изысканной вежливостью». Он улыбнулся. «А именно?» «Вы выбираете для чтения то время, когда мы вместе». Он ответил: «Бог мой, это ваша вина, вы не позволяете мне ничего другого. А кроме того, эта книжечка очень интересна: она называется Кодексом! Может быть, вы позволите мне познакомить вас с некоторыми статьями, которые вам, безусловно, понравятся». И тут он прочел мне все, что закон говорит о браке, об обязанностях жены и о правах мужа; потом посмотрел мне прямо в лицо и спросил: «Вы поняли?» Я ответила тем же тоном: «Да, прекрасно поняла; я поняла наконец, за какого человека вышла замуж!» После этого я вышла и с тех пор больше его не видела.
Жак де Рандоль. А сегодня вы его не видели?
Г-жа де Саллюс. Нет, он не завтракал дома. А я, передумав обо всем, решила больше не встречаться с ним с глазу на глаз.
Жак де Рандоль. Уверены ли вы, что во всем этом есть что-нибудь, кроме сильного раздражения, кроме задетого вашим поведением тщеславия, кроме бравады и желания поступить вам наперекор? Может быть, сегодня он будет очень мил. Вчера он провел вечер в Опере. Сантелли имела большой успех в