Читаем Словарь любовника полностью

лучше, прил. и нареч.


Может ли быть лучше?

Лучше.

Может ли быть лучше?

Лучше.

Может ли быть лучше?

Лучше.


beware, v.

остерегаться, гл.


— Мое худшее свидание? — переспрашиваю я. — Даже не знаю. Вообще-то, меня всегда удивляет, если другой человек ни о чем меня не расспрашивает. Не может же быть, что я его совсем не интересую. Так вот, на том свидании, когда автобиографии не было видно ни конца ни края, дело было так. Сижу я и думаю: «Нет, но ведь так не бывает! Эй ты! Да, ты. Неужели ты действительно так и не спросишь меня ни о чем?» А время идет. Еще десять минут. Еще полчаса. Час. Тема разговора-монолога так и не изменилась. Обо мне речь не зашла ни разу.

— И что было потом? — спрашиваешь ты.

— Ну, значит, сижу я себе, сижу и, прикинь, считать начинаю. Как овец — чтобы уснуть. А потом официант подошел: мол, десерт закажете? Тут я въезжаю, что другого шанса не будет, и заявляю: так, мол, и так, но у меня времени больше нет — ну ни секунды. Знакомые, понимаете ли, попросили с собачкой погулять, потому что они сегодня поздно вернутся. На этом все и закончилось. А у тебя как было?

— Да ничего особенного…

— Давай-давай, рассказывай.

— Ну ладно. Мы познакомились через сайт. То есть в Интернете мы особо не общались. Вроде бы — сюрприз: почти незнакомый человек, но все стало ясно в первую же минуту. Степень привлекательности — даже не нулевая, а отрицательная. Подхожу я, значит, смотрю на эту образину и понимаю, что иной пень и тот сексуальнее выглядит. Но ведь ни с того ни с сего человеку такое не скажешь. Пришлось вести себя прилично. Но надолго меня не хватило: «пень» не просто говорил весь вечер только о себе, а еще и перебивал, нет — затыкал меня всякий раз, стоило мне высказать свое мнение хоть о чем-нибудь. Но и это еще не все! Самое страшное заключалось в том, что ему это нравилось. Он блаженствовал. Можешь мне поверить: такие самодовольные рожи нечасто приходится видеть. В общем… Господи, зачем я тебе все это рассказываю? Мое собственное поведение в тот вечер тоже было не на высоте. Короче, пообещай, что не будешь смеяться над моими «тараканами».

— Хорошо, не буду.

— Так вот. Сижу я, значит, тоскую, и вдруг над нашим столом муха стала кружиться. Мне вдруг приспичило поймать ее, и, стыдно признаться, на этом деле мне удалось полностью сосредоточиться, не то что на разглагольствованиях того зануды. Он не сразу, но тоже что-то почувствовал. Конечно, мое поведение стало ударом по его самолюбию. Нет, по самолюбованию. А я… в общем, во мне проснулся охотничий азарт: я сижу, сосредоточенно наблюдаю за мухой, а когда она пролетает совсем близко от моего лица, раскрываю рот и пытаюсь сцапать ее языком.

— Как лягушка?

— Ну да, как лягушка.

— И что — удалось?

— Удалось, хоть и не сразу. Пришлось потом еще жевать эту муху. Но зато рожу моего «пня» надо было видеть! До десерта, как ты понимаешь, дело не дошло. Впрочем, мне это было только на руку. А муха… Знаешь, при всем моем уважении к ней лично и к праву этого создания на жизнь, — оно того стоило!

В этот момент к нам подходит официант и интересуется, не хотим ли мы чего-нибудь еще.

Ты говоришь:

— Знаешь, после наших рассказов мы с тобой, похоже, просто обязаны взять по второму десерту.


blemish, n.

изъян, сущ.


Крохотные точки на коже, оставшиеся от угрей. Родинка у тебя под коленкой — размером и формой с маленькую монетку. Пятнышко на боку — осталось, наверное, после ветрянки. Не то ссадина, не то царапина на шее — неужели это я тебя?

Увлекательное чтение — эта стенограмма некоторых мгновений жизни, записанная на твоем теле.


bolster, v.

поддерживать, гл.


Я всегда волнуюсь, когда ты говоришь по телефону с отцом. Я знаю, что потом у нас будет возможность обсудить ваш последний разговор. Но это случится не сразу после того, как ты повесишь трубку: придется подождать. Тебе нужно собраться с мыслями, а я пока буду ставить то одну песню, то другую. Подборкой музыки я пытаюсь что-то сказать тебе.


brash, adj.

дерзкий, прил.


— Я хочу, чтобы эту ночь мы посвятили мне, — говоришь ты.

Никто другой так не выразился бы. Это ведь не то же самое, что сказать: «Давай займемся любовью» или «Поехали ко мне». Это даже не «я хочу тебя». Я и сейчас не знаю, стоило ли нам тогда заходить так далеко. Но, с другой стороны, мне было приятно, что ты предлагаешь мне не просто провести время, а посвятить его тебе. А уж долго уговаривать меня было не нужно.


breach, n.

размолвка, сущ.


Я не хочу знать, кто это был и чем вы занимались. Мне нет дела до того, что все это ничего не значит.


breathing, n.

дыхание, сущ.


У тебя в детстве была астма. Тебе даже приходилось носить с собой ингалятор. Но с годами болезнь отступила, и ты теперь без проблем можешь пробежать несколько километров.

Иногда мне кажется, что со мной происходит то же самое, только наоборот. Чем старше я становлюсь, тем тяжелей и хуже мне дышится.


breathtaking, adj.

восхитительный, прил.


Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-бестселлер

Нежность волков
Нежность волков

Впервые на русском — дебютный роман, ставший лауреатом нескольких престижных наград (в том числе премии Costa — бывшей Уитбредовской). Роман, поразивший читателей по обе стороны Атлантики достоверностью и глубиной описаний канадской природы и ушедшего быта, притом что автор, английская сценаристка, никогда не покидала пределов Британии, страдая агорафобией. Роман, переведенный на 23 языка и ставший бестселлером во многих странах мира.Крохотный городок Дав-Ривер, стоящий на одноименной («Голубиной») реке, потрясен убийством француза-охотника Лорана Жаме; в то же время пропадает один из его немногих друзей, семнадцатилетний Фрэнсис. По следам Фрэнсиса отправляется группа дознавателей из ближайшей фактории пушной Компании Гудзонова залива, а затем и его мать. Любовь ее окажется сильней и крепчающих морозов, и людской жестокости, и страха перед неведомым.

Стеф Пенни

Современная русская и зарубежная проза
Никто не выживет в одиночку
Никто не выживет в одиночку

Летний римский вечер. На террасе ресторана мужчина и женщина. Их связывает многое: любовь, всепоглощающее ощущение счастья, дом, маленькие сыновья, которым нужны они оба. Их многое разделяет: раздражение, длинный список взаимных упреков, глухая ненависть. Они развелись несколько недель назад. Угли семейного костра еще дымятся.Маргарет Мадзантини в своей новой книге «Никто не выживет в одиночку», мгновенно ставшей бестселлером, блестяще воссоздает сценарий извечной трагедии любви и нелюбви. Перед нами обычная история обычных мужчины и женщины. Но в чем они ошиблись? В чем причина болезни? И возможно ли возрождение?..«И опять все сначала. Именно так складываются отношения в семье, говорит Маргарет Мадзантини о своем следующем романе, где все неподдельно: откровенность, желчь, грубость. Потому что ей хотелось бы задеть читателей за живое».GraziaСемейный кризис, описанный с фотографической точностью.La Stampa«Точный, гиперреалистический портрет семейной пары».Il Messaggero

Маргарет Мадзантини

Современные любовные романы / Романы
Когда бог был кроликом
Когда бог был кроликом

Впервые на русском — самый трогательный литературный дебют последних лет, завораживающая, полная хрупкой красоты история о детстве и взрослении, о любви и дружбе во всех мыслимых формах, о тихом героизме перед лицом трагедии. Не зря Сару Уинман уже прозвали «английским Джоном Ирвингом», а этот ее роман сравнивали с «Отелем Нью-Гэмпшир». Роман о девочке Элли и ее брате Джо, об их родителях и ее подруге Дженни Пенни, о постояльцах, приезжающих в отель, затерянный в живописной глуши Уэльса, и становящихся членами семьи, о пределах необходимой самообороны и о кролике по кличке бог. Действие этой уникальной семейной хроники охватывает несколько десятилетий, и под занавес Элли вспоминает о том, что ушло: «О свидетеле моей души, о своей детской тени, о тех временах, когда мечты были маленькими и исполнимыми. Когда конфеты стоили пенни, а бог был кроликом».

Сара Уинман

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Самая прекрасная земля на свете
Самая прекрасная земля на свете

Впервые на русском — самый ошеломляющий дебют в современной британской литературе, самая трогательная и бескомпромиссно оригинальная книга нового века. В этом романе находят отзвуки и недавнего бестселлера Эммы Донохью «Комната» из «букеровского» шорт-листа, и такой нестареющей классики, как «Убить пересмешника» Харпер Ли, и даже «Осиной Фабрики» Иэна Бэнкса. Но с кем бы Грейс Макклин ни сравнивали, ее ни с кем не спутаешь.Итак, познакомьтесь с Джудит Макферсон. Ей десять лет. Она живет с отцом. Отец работает на заводе, а в свободное от работы время проповедует, с помощью Джудит, истинную веру: настали Последние Дни, скоро Армагеддон, и спасутся не все. В комнате у Джудит есть другой мир, сделанный из вещей, которые больше никому не нужны; с потолка на коротких веревочках свисают планеты и звезды, на веревочках подлиннее — Солнце и Луна, на самых длинных — облака и самолеты. Это самая прекрасная земля на свете, текущая молоком и медом, краса всех земель. Но в школе над Джудит издеваются, и однажды она устраивает в своей Красе Земель снегопад; а проснувшись утром, видит, что все вокруг и вправду замело и школа закрыта. Постепенно Джудит уверяется, что может творить чудеса; это подтверждает и звучащий в Красе Земель голос. Но каждое новое чудо не решает проблемы, а порождает новые…

Грейс Макклин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги