Читаем Социум полностью

— О, это отметки для тех, кто будет осуществлять следующие этапы работы над текстом, — охотно поведала Апологетова-Моршанская. — Радж не силен в сравнениях, гиперболах и изящных аллюзиях — это не его профиль. Поэтому он отмечает в рукописи места, где, по его мнению, подобные обороты были бы уместны. Зеленое многоточие — для нашего знатока литературы Аристарха. В данном случае, он вставит сюда что-нибудь типа «будто в романах сэра Артура Конан Дойля». Синее многоточие — для специалистов по истории искусства. У меня таких двое. Вероятно, по контексту, в этой фразе будет что-то вроде «напоминавших ранние полотна Рембрандта». Или Гойи. Или Рафаэля. Надо будет посмотреть, кого из художников мы давно не использовали. Радж, голубчик, не злоупотребляй сложными красивостями! У тебя в одном предложении — «эфемерные» и «гротескный». Читателей подобная концентрация незнакомых слов может напугать! — Зоя Марковна втиснулась между камерой и письменным столом. — Ну что, пойдемте дальше?

Дальше гости заглядывали в комнату с Алией, милой девушкой-биотом, занятой описанием рукопашных схваток. Потом в комнату «дяди Бори» — внушительного, можно сказать, могучего биота, профилирующегося на постельных сценах.

Все это Максим видел, и не раз. Сначала — в телевизионном эфире, затем в записи. Пусть он и не представлял выхода из сложившегося положения, но от этого ролика в большой степени зависела его, Максима, дальнейшая судьба, и он с упорством мазохиста пересматривал программу снова и снова. Но решения проблемы так и не обнаружил. Это нервировало. Еще больше нервировало то, что он до сих пор не разобрался, в каком белье нынче Ольга Васильевна.

И вдруг, ни с того ни с сего, его буквально ошпарила догадка: боди! Не трусики, а боди! Аж испарина на лбу от облегчения выступила. Ну, конечно же! Он еще раз, теперь уже с нежностью, огладил взглядом туго обтянутые юбкой бедра и талию начальницы и удовлетворенно выдохнул. Да, он прав.

В нагрудном кармане едва слышно пискнул смартфон. Сгорбившись, Максим потихонечку достал его и, держа под крышкой стола, прочел сообщение. «Ты куда уставился?:-)» — писала ему Наташа. Он вскинул глаза и мгновенно, мучительно покраснел. Разумеется, сидящая напротив девушка прекрасно видела, куда был направлен взор Максима добрую половину совещания. Сейчас она весело, от души улыбалась, но ему чудилось, что там, под иронией, под этим дружеским подтруниванием, кроется кошмарный, невыносимый вердикт: извращенец!

Сам себя он извращенцем не считал — ему просто нравились некоторые предметы женского туалета, надетые на женщин. На самых разных женщин. Тысячи самых разных вариантов одного и того же предмета на тысячах самых разных женщин, разного возраста, разных национальностей и разной комплекции. Интернет предоставлял доступ к огромному количеству специализированных сайтов, и далеко не все из них даже с натяжкой можно было назвать порнографическими. Как раз порнография интересовала Максима в последнюю очередь. Наоборот, он ужасно и совершенно искренне расстраивался, если вдруг целая серия качественных, изысканных фотографий с прелестной героиней в бюстике и трусиках, снятой с нескольких ракурсов, вдруг заканчивалась скомканным бельем на полу, призывными позами с непременным поглаживанием прелестей и нарочито похотливыми взглядами по-над раздвинутыми ногами. Вот это — извращение, потому что рассчитано на самые низменные желания, на самые примитивные инстинкты. Совсем другое дело, когда речь идет о красивом белье на красивом теле.

Разве может быть что-либо прекраснее скромного белого хлопка, плотно облегающего девичьи ягодицы? Разве есть что-нибудь нежнее бархатистой микрофибры, повторяющей каждый изгиб, каждую ложбинку упругих бедер? Разве существует что-то более чудесное, чем изящный жаккард и полупрозрачное кружево? Разве шелк и нейлон не придают гладкой женской коже капельку внутреннего свечения?

Максим мог часами любоваться юными и зрелыми богинями в обтягивающих шортиках, в легкомысленных танго, в узких на грани откровения бикини, в тонких игривых стрингах, в трусиках, состоящих, казалось, только из бантиков, рюшечек и стразиков, и так далее, и тому подобное. Он научился на взгляд, по мельчайшим деталям определять модель и производителя — так любитель живописи по фрагменту и мазкам может определить руку мастера и название картины.

Перейти на страницу:

Все книги серии Антологии

Бестиариум. Дизельные мифы
Бестиариум. Дизельные мифы

И все-таки Он проснулся.Зверь Миров, Повелитель Р'льеха, непостижимый и непостигаемый Ктулху пришел на Землю. Но пришел не один, а вместе со всем пантеоном Внешних, Древних и Старших, вместе с Дагоном, Ньярлатотепом, Йог-Сототом… Бесконечно далекие от человеческого понимания, чуждые повседневных проблем и забот людей они явились править нашей планетой.История мира необратимо изменилась, 1939 год – роковой и для нашей Реальности, стал точкой перелома. Эпоха гордых одиночек, покорителей заоблачных высот и гоночных трасс, сумасшедших ученых и великих диктаторов приняла на себя ужас Пришествия Мифов. Приняла, впитала… и смогла ассимилировать.Новая Земля совсем не похожа на нашу, здесь Глубоководные заняты шельфовым бурением, мверзи помогают в приютах для душевнобольных, а шогготы работают механиками. Люди приспособились к новому порядку, живут в нем и даже наслаждаются жизнью, сами став частью новых, Дизельных Мифов.

Валерия Калужская , Денис Поздняков , Сергей Викторович Крикун , Татьяна Бурносова , Юрий Бурносов

Попаданцы

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное