Читаем Средь других имен полностью

Есть в медлительной душе русскихЖар, растапливающий любой лед:Дно всех бездн испытать в спускахИ до звезд совершать взлет.И дерзанью души вторитШквал триумфов и шквал вины, —К мировому Устью историиСхожий с бурей полет страны.Пламень жгучий и ветр морозный,Тягу — вглубь, дальше всех черт,В сердце нес Иоанн Грозный,И Ермак, и простой смерд.За Урал, за пургу Сибири,За Амурский седой вал,Дальше всех рубежей в миреРать казачью тот зов гнал.Он гудел — он гудит, бьетсяВ славословьях, в бунтах, в хуле,В огнищанах, в землепроходцах,В гайдамацкой степной мгле.Дальше! дальше! вперед! шире!Напролом! напрорыв! вброд!К злодеяньям, каких в миреНе свершал ни один род;И к безбрежным морям Братства,К пиру братскому всех стран,К солнцу, сыплющему богатстваВсем, кто незван и кто зван!..Зов всемирных преображений,Непонятных еще вчера,Был и в муках самосожжений,И в громовых шагах Петра.И с легенд о Последнем Риме,От пророчеств во дни смут,Все безумней, неукротимейЗовы Устья к сердцам льнут.Этот свищущий ветр метельный,Этот брызжущий хмель веков —В нашей горечи беспредельнойИ в безумствах большевиков.В ком зажжется другим духомЗавтра он, как пожар всех?Только слышу: гудит рухомДаль грядущая — без вех.1950 год

Тюрьма на Лубянке

   Нет,Втиснуть нельзя этот стон, этот крикВ ямб:   НадЛицами спящих — негаснущий ликЛамп,   ДрожьСонных видений, когда круговойБред   Пьешь,Пьешь, задыхаясь, как жгучий настойБед.   Верь:Лязгнут запоры… Сквозь рваный потокСнов   ДверьНастежь — «Фамилия!» — краткий швырокСлов, —   СверкГрозной реальности сквозь бредовойМрак,   ВверхС шагом ведомых совпавший сухойШаг,   СтискРук безоружных чужой груботойРук,   ВизгПетель и — чинный, парадный — другойКруг.   ЗдесьПышные лестницы; каждый их маршПрям.   ЗдесьВдоль коридоров — шелка секретарш —Дам.   ЗдесьБуком и тисом украшен хитроЛифт…   ЗдесьСмолк бы Щедрин, уронил бы пероСвифт.   ДымПряно-табачный… улыбочки… стол…Труд…   ДыбСумрачной древности ты б не нашелТут:   Тишь..Нет притаившихся в холоде ямКрыс…   ЛишьКрасные капли по всем ступенямВниз.   Гроб?Печь? Лазарет?.. — Миг — и начисто стертСлед,   ЧтобГладкий паркет заливал роковойСвет.1951 год

Праведники прошлого

Триптих

I

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сияние снегов
Сияние снегов

Борис Чичибабин – поэт сложной и богатой стиховой культуры, вобравшей лучшие традиции русской поэзии, в произведениях органично переплелись философская, гражданская, любовная и пейзажная лирика. Его творчество, отразившее трагический путь общества, несет отпечаток внутренней свободы и нравственного поиска. Современники называли его «поэтом оголенного нравственного чувства, неистового стихийного напора, бунтарем и печальником, правдоискателем и потрясателем основ» (М. Богославский), поэтом «оркестрового звучания» (М. Копелиович), «неистовым праведником-воином» (Евг. Евтушенко). В сборник «Сияние снегов» вошла книга «Колокол», за которую Б. Чичибабин был удостоен Государственной премии СССР (1990). Также представлены подборки стихотворений разных лет из других изданий, составленные вдовой поэта Л. С. Карась-Чичибабиной.

Борис Алексеевич Чичибабин

Поэзия
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия