Перед глазами поплыли пятна, легкие стало жечь, очень захотелось вдохнуть, но сознание пока сильнее инстинкта и я понимаю - открывать рот нельзя, иначе нахлебаюсь. Но четкий ум быстро терял хватку и на смену ему стучалось животное естество. А оно билось и истерило в ужасе перед первозданной стихией. Тварь меня утопит, просто не выпустит из своих холодных щупалец. А в этом первобытном море меня так никто и не найдет, особенно если течением отнесет подальше. Кто знает, какая глубина у Девонского моря и какие ещё существа в нем обитают.
В попытке спастись мой воспаленный ум не придумал ничего лучше, чем изо всех сил грызануть мужчину-осьминога за щупалец.
Раздался умопомрачительный писк, он пронзил всю толщу, и мои барабанные перепонки заболели. Вода окрасилась в темно-синий, наверное такого цвета у него кровь, но хватка ослабла. Этого хватило, чтобы я истерично рванула с места к поверхности, неистово работая одеревенелыми руками и ногами.
Никогда ещё воздух не казался мне таким сладким. Вынырнув, я принялась жадно глотать его, боясь, что это последние минуты, когда я вижу поверхность. Но работать руками не перестала, к счастью судороги отпустили.
Оказалось, тварь оттащила меня далеко от берега и отсюда видна только его тонкая освещенная полоска. Оставалось только одно спасение.
Пирсы.
Они уходят в море дальше места, где я барахтаюсь. Что на руку. А по лесенкам, которые я заприметила, можно выбраться.
Греблось трудно. Очень. Ещё и потому, что от холода все моё тело задеревенело, даже удивительно, откуда есть силы плыть. Мужчина-осьминог пока не преследовал, наверное, я очень сильно его укусила. Не знаю, адреналин ли, состояние аффекта, а может особенности соленой воды сыграли роль, но мне показалось, что расстояние до причала я преодолела довольно быстро.
Счастью моему не было предела, когда пальцы ухватились за скользкое дерево ступенек, обросшее тиной и покрытое слизью. Упершись ладонями, я приподняла сильно потяжелевшее тело над водой и готова была уже закинуть колено на маленький помост, как уже знакомое щупальце снова обвило щиколотку.
С силой меня рвануло в воду. Тварь разозлилась, она стала трепать меня из стороны в сторону. Я билась и пыталась ударить, схватить за что-нибудь, в стороны летели брызги, а в воздухе смешались мои крики и визги твари.
- Пусти! - рискуя захлебнуться, орала я и молотила замерзшими кулаками мужчину-осьминога.
- Цвиииии-уууу.... цвиииии-ууууу!.. - верещал тот и трепал меня по воде, как Тузик грелку.
- Аааа!!!
- Цвииииууууу!______________________________________________________
***
Не знаю, сколько бы длилось наше противостояние, но наверняка закончилось бы оно его победой, потому что силы определённо не равны, а я ещё и замерзла. Но в какой-то момент громадная и мощная лапа ухватила меня за шкирку и вытянула из воды, как котёнка.
- От это я понимаю, - прогудел возле уха знакомый медвежий голос. - От это развлечения.
И меня, мокрую и дрожащую, посадили на небольшой деревянный помост прямо над водой под пирсом.
Я подняла голову. Миха возвышался надо мной громадной лохматой горой и скалился в улыбке.
- Я смотрю, веселиться ты умеешь, - с одобрением сказал он.
Александр Васильевич Сухово-Кобылин , Александр Николаевич Островский , Жан-Батист Мольер , Коллектив авторов , Педро Кальдерон , Пьер-Огюстен Карон де Бомарше
Драматургия / Проза / Зарубежная классическая проза / Античная литература / Европейская старинная литература / Прочая старинная литература / Древние книги