Читаем Театральная секция ГАХН. История идей и людей. 1921–1930 полностью

Г. Г. Шпет говорит, что вопрос о построении книги должен решаться с точки зрения практической. Энциклопедия и синтетический очерк рассчитаны на различного читателя. С точки зрения методологической легче создать энциклопедию, <а> фактически труднее. Синтетический очерк предполагает выделение характерных и типичных моментов – это позволяет свободно оперировать материалом, но эта работа должна сопровождаться монографиями. Синтетическое построение освобождает от необходимости заполнять пробелы. О методологических трудностях: мы сами будем компиляторами в том смысле, что мы истории Москвы писать не можем, и принуждены ставить наше исследование в известные рамки исторических исследований. С качественной же стороны энциклопедия, наверное, может показаться более слабой, чем синтетический очерк.

Н. Д. Волков говорит, что, может быть, следовало выпустить маленький сборник, посвятив его введению в изучение истории театра (осветив дискуссионные вопросы). Было бы целесообразно подвести итог тому, что существует в театроведении по данному вопросу. В каком состоянии находится история Москвы. В такой книге может быть дан предварительный темник и предварительная хронология.

В. Г. Сахновский говорит, что, идя от материала, <нельзя> приходить к такому положению, что синтетический метод родится. Если для примера взять книги по средневековью – Бедофф[1406], Ф. де Кузани[1407], то мы увидим, что там нет материала по конкретной жизни средневековья. В синтетическом очерке выпадут конкретные люди, конкретные театры. Общие рассуждения читатель примет, а впечатление об истории театра не получит. Энциклопедичность же приобретает из‐за этих рассуждений известную привлекательность. В плане писания книги должны быть уложены как-то обе системы.

И. А. Новиков говорит, что работа трудна необходимостью установления посредствующих влияний – от экономического базиса до конкретности самого искусства. Следовало бы, может быть, предварительно на небольшом участке работы дать исследование в его полноте.

Н. Л. Бродский указывает, что он был сторонником энциклопедического исследования. В каких-то разрезах, конечно, работа может быть только синтетической. В общем, это должна быть история театральных стилей, но надо учесть, что в этой истории должен быть освещен не только театр, но и оперетка, и опера в <их> стилях. Это делает из истории театра сумму историй театров. При отсутствии фактических материалов осветить все эти театры с точки зрения единого стиля сейчас невозможно. Хотелось бы, чтобы все виды театральных предприятий нашли отражение в нашей истории. В такой-то мере работа может быть только синтетической, но вместе с тем должны быть освещены и конкретные театральные явления. Ясно, что анализ театральных единиц предполагает монографические исследования, так не проще ли их вложить в наше исследование?

В. А. Филиппов говорит, что если в исследовании касаться только типических явлений, то какая же может быть энциклопедичность? Следует поставить вопрос не так остро, как он стоит. По целому ряду <проблем> придется строить синтетическое исследование. Спрашивается, что нам сейчас легче дать – энциклопедию или синтетический очерк? Истории как связной эволюции создать по состоянию <изученности> материала не удастся.

Г. Г. Шпет говорит, что мысль Н. Д. Волкова интересна, но, может быть, полезнее дискуссионные темы осветить в журнале „Искусство“? Что касается сомнений В. Г. Сахновского и И. Н. Новикова, то надо сказать, что работы Бедофф не синтетические, а исследовательские. Совсем не значит, что в нашем исследовании мы „забьем“ специфически театральное. Противопоставление синтетического и энциклопедического <идет> на противопоставлении 2-х методов: это или работа, написанная с методом, или без метода. Н. Л. Бродский дал в своем объяснении как раз изображение типичного синтетического метода. Но в его словах пугает <то>, что каждому театру должна быть посвящена отдельная главка. Мы должны действовать так, чтобы можно было отобрать нужный материал. Мы должны сделать так, чтоб материал был соответственным образом показан. Пользование очерком как справочником вполне возможно. Неправильно думать, что мы ограничимся только театром драмы и не захватим оперу, балет и т. д. Мы предполагаем, что известные материальные предпосылки предполагают <и> известную идеологию. И все это можно показать и на оперетке. Противоположность сопоставлений синтетического и энциклопедического надо понимать лишь как тенденцию. В нашем очерке мы, конечно, укажем и соответственную библиографию.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 рассказов о стыковке
100 рассказов о стыковке

Книга рассказывает о жизни и деятельности ее автора в космонавтике, о многих событиях, с которыми он, его товарищи и коллеги оказались связанными.В. С. Сыромятников — известный в мире конструктор механизмов и инженерных систем для космических аппаратов. Начал работать в КБ С. П. Королева, основоположника практической космонавтики, за полтора года до запуска первого спутника. Принимал активное участие во многих отечественных и международных проектах. Личный опыт и взаимодействие с главными героями описываемых событий, а также профессиональное знакомство с опубликованными и неопубликованными материалами дали ему возможность на документальной основе и в то же время нестандартно и эмоционально рассказать о развитии отечественной космонавтики и американской астронавтики с первых практических шагов до последнего времени.Часть 1 охватывает два первых десятилетия освоения космоса, от середины 50–х до 1975 года.Книга иллюстрирована фотографиями из коллекции автора и других частных коллекций.Для широких кругов читателей.

Владимир Сергеевич Сыромятников

Биографии и Мемуары
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное