Читаем Teresa, My Love: An Imagined Life of the Saint of Avila полностью

11. John of the Cross, “Spiritual Canticle” and “More Stanzas Applied to Spiritual Things on Christ and the Soul,” in The Collected Works of St. John of the Cross, trans. Kieran Kavanaugh and Otilio Rodriguez (Washington, D.C.: Institute of Carmelite Studies, 1973), 712, 723.

12. Pierre Klossowski, Such a Deathly Desire, trans. Russell Ford (State University of New York Press, 2007), 67: “a transgression of language by language”; see also Roberte ce soir and the Revocation of the Edict of Nantes, trans. Austryn Wainhouse (Urbana, Ill.: Dalkey Archive Press, 2002).

13. Mark 15:34.

14. Paul of Tarsus: “Christ died for us” (Rom. 5:8); “Christ died for our sins” (1 Cor. 15:3).

15. Deleuze, “Coldness and Cruelty,” 116.

16. G. W. F. Hegel, Lectures on the Philosophy of Religion, ed. Peter Hodgson (Oxford: 2006), 3:219.

17. Nietzsche, Anti-Christ, 5.

18. Cf. “Le hiatus comme ultime Parole de Dieu,” in André-Marie Ponnou-Delaffon, La théologie de Baltasar (Les Plans sur Bex, Switzerland: Parole et Silence, 2005), 129–32; and Urs von Balthasar, La gloire et la croix, vol. 3, part 2, La Nouvelle Alliance (Paris: Aubier, 1975).

19. Meister Eckhart, The Complete Mystical Works of Meister Eckhart, trans. and ed. Maurice O’C. Walshe (New York: Crossroad, 2009), 424.

20. Benedict de Spinoza, The Ethics (1677), part V, proposition 35, translated from the Latin by R. H. M. Elwes, projectgutenberg.org/files/3800/3800-h/3800-h.htm. Released February 1, 2003. Accessed April 3, 2012.

21. Philippe Sollers, Guerres secrètes (Paris: Carnets Nord, 2007): “D’après la révolution opérée par la Contre-Réforme…”


27. A RUNAWAY GIRL

1. Louise Bourgeois, “Entretien entre Louise Bourgeois, Suzanne Pagé, Béatrice Parent,” in Louise Bourgeois, Sculptures, environnements, dessins, 1938–1995, catalog of Musée d’Art Moderne, Paris, 1995 (my translation — LSF); various quotations also taken from Louise Bourgeois, Destruction of the Father/Reconstruction of the Father: Writings and Interviews, 1923–1997, ed. Hans-Ulrich Obrist and Marie-Laure Bernadac (Cambridge, Mass.: MIT Press, 1998).

2. Christopher Marlowe, Hero and Leander, I, 167–68, in Complete Works (Cambridge: Cambridge University Press, 1973), 2:435.

3. Julia Kristeva, The Female Genius, II: Melanie Klein, trans. Ross Guberman (New York: Columbia University Press, 2004).

4. Julia Kristeva, Murder in Byzantium, trans. C. Jon Delogu (New York: Columbia University Press, 2005).

5. John of the Cross, Ascent of Mount Carmel, book 2, chap. 31, trans. and ed. E. Allison Peers (Tunbridge Wells, U.K.: Burns & Oates, 1983), 205: “It is as if Our Lord were to say formally to the soul: ‘Be thou good’; it would then substantially be good.”

6. Life, 15:8, CW 1:143–44.

7. William Blake, Complete Writings (Oxford: Oxford University Press, 1972), 71: “To Nobodaddy.”

8. Robert Storr, Paulo Herkenhoff, and Allan Schwartzman, Louise Bourgeois (London: Phaidon, 2003), 24.

9. Cf. Marcel Proust, “Time Regained,” in In Search of Lost Time, trans. and with an introduction and notes by Peter Collier, ed. Christopher Prendergast (London: Penguin, 2002), 6:292–321.


28. “GIVE ME TRIALS, LORD; GIVE ME PERSECUTIONS”

1. Letter 253, to Juana de Ahumada, August 8, 1578, CL 2:89.

2. Way, 12:1, CW 2:81.

3. Medit., 7:8, CW 2:259.

4. Ibid.

5. Testimonies, 46, CW 1:412; Seville, second half of 1575. Michel de Goedt writes: “Christ treated her as a spouse and a sovereign, and granted her the freedom to make use of his own property, the most precious good of all, his Passion” (“La prière de l’école de Thérèse d’Avila aujourd’hui,” in Recherches et expériences spirituelles, lectures edited by the Cathedral of Notre-Dame de Paris, 1982). Note that in Spanish, the terms chosen by the writer are laden with sensuality. Thus señorío means “mastery over something,” as though one were a seigneur, lord or owner. “Power,” “conquest,” “taming,”—señorío is the “dominion” I exercise over you as much as the “demesne belonging to a feudal lord.” Likewise, alivio denotes “the relief or cure for an illness,” the “alleviation of fatigue, of bodily sickness, of spiritual affliction”; the result of an “elimination of a burden or trouble.” Alivio conveys “easing,” “abatement,” “solace.”

6. Medit., 7:1, CW 2:256.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
10 гениев спорта
10 гениев спорта

Люди, о жизни которых рассказывается в этой книге, не просто добились больших успехов в спорте, они меняли этот мир, оказывали влияние на мировоззрение целых поколений, сравнимое с влиянием самых известных писателей или политиков. Может быть, кто-то из читателей помоложе, прочитав эту книгу, всерьез займется спортом и со временем станет новым Пеле, новой Ириной Родниной, Сергеем Бубкой или Михаэлем Шумахером. А может быть, подумает и решит, что большой спорт – это не для него. И вряд ли за это можно осуждать. Потому что спорт высшего уровня – это тяжелейший труд, изнурительные, доводящие до изнеможения тренировки, травмы, опасность для здоровья, а иногда даже и для жизни. Честь и слава тем, кто сумел пройти этот путь до конца, выстоял в борьбе с соперниками и собственными неудачами, сумел подчинить себе непокорную и зачастую жестокую судьбу! Герои этой книги добились своей цели и поэтому могут с полным правом называться гениями спорта…

Андрей Юрьевич Хорошевский

Биографии и Мемуары / Документальное