Читаем ТРИПУРА РАХАСЬЯ полностью

"Проявления удовольствия и боли наблюдаемы у мудрецов низшей категории, но они не оставляют никакого следа на них, в отличие от невежд; удовольствие и боль воздействуют на мудрецов средней категории таким же образом; однако они лишь неотчётливо реагируют на свою среду, как спящий человек реагирует на нежный ветерок или на насекомое, ползающее по нему; проявления удовольствия и боли, опять же, наблюдаемы и у лучших среди мудрецов, но, однако, они воспринимают их как мираж.

36. "Невежды ожидают удовольствие и боль перед тем, как они наступят, погружаются в них снова и снова при их наступлении и мысленно возвращаются к ним после их завершения, и поэтому удовольствие и боль оставляют сильное впечатление в их умах.

37. "Джнани низшего порядка также наслаждаются удовольствием и болью подобно невеждам, но их воспоминание об этих переживаниях часто прерывается периодами реализации. Таким образом, мирские наслаждения не оставляют впечатлений в их умах.

38. "Джнани средней категории, привыкшие обуздывать свои умы длительной практикой аскезы, удерживают свои умы под контролем даже тогда, когда они испытывают удовольствие или боль, и, таким образом, их ответная реакция на мир столь же неотчётлива, как реакция спящего человека на нежный ветерок или на насекомое, ползающее по нему.

39-41. "Джнани высшего порядка остаются незатронутыми, поскольку они всегда остаются подобными сгоревшему скелету ткани (сохраняющему её прежнюю форму, но уже бесполезному) после их реализации. Так же, как актёр в действительности не подвержен страстям, которые он демонстрирует на сцене, так и этот джнани, всегда осознающий своё совершенство, не подвержен воздействию кажущихся удовольствий и боли, которые он считает простой иллюзией, подобной миражу.

42. "Невежды не осознают чистой высшей Сущности; они видят её замутнённой всегда, и поэтому они верят в реальность объективного знания и, следовательно, подвержены воздействиям удовольствия и боли, имеющим место в жизни.

43-49. "Что касается джнани низшей категории, они осознают высшую Сущность только время от времени, и периоды невежества настигают их всякий раз, когда их одолевают предрасположенности и они считают тело высшей Сущностью, а мир - реальным. Они часто способны превозмогать и отвергать старые тенденции, и, таким образом, в них идёт борьба между мудростью и невежеством - каждая из них преобладает попеременно. Джнани встают на сторону мудрости и борются с невежеством до тех пор, пока ложность не будет уничтожена полностью, и пока истина не восторжествует. Поэтому джнана неразделима.

50-57. "Забвение высшей Сущности никогда не наступает для представителей средней категории джнани, и неправильное знание никогда не овладевает ими. Однако они по своей собственной воле выносят на свет некоторые предрасположенности из глубины себя, чтобы поддерживать своё тело согласно действию прарабдхи. Таково поведение совершенного джнани.

"Что касается искателя, то для него нет забвения высшей Сущности, пока он пребывает в самадхи. Но совершенный джнани никогда не забывает о высшей Сущности, и он выказывает свои собственные предрасположенности согласно своему собственному выбору.

"Джнани наивысшего порядка не делает никаких различий между самадхи и мирскими делами. Он никогда не воспринимает что-либо как отделённое от высшей Сущности, и, поэтому, для него не существует никакого отступничества или отклонения.

"Джнани средней категории любит самадхи и добровольно пребывает в нём. Соответственно имеется отклонение, хоть и небольшое, когда он занят мирскими делами, или даже при уходе за телом.

"С другой стороны, джнани наивысшего порядка непреднамеренно и естественно пребывает в самадхи, и любое отклонение невозможно для него ни при каких обстоятельствах.

"Но джнани средней и высшей категорий не имеют в себе никакого следа кармы, потому что они находятся в совершенстве и не воспринимают ничего, кроме высшей Сущности.

"Как может оставаться какая-либо карма, когда бушует безудержный огонь джнаны, сжигающий всё на своём пути?

58. "Такая карма - всего лишь уловка, хотя зритель верит в то, что она настоящая. Сейчас я объясню этот момент.

59-62. "Состояние джнани считается тождественным состоянию Шивы. Между ними нет даже самого наименьшего различия. Поэтому карма не может загрязнять джнани".

"После этой беседы с Хемангадой все сомнения Васумана рассеялись. Он обрёл ясное понимание истинной реализации. Васуман и царевич попрощались друг с другом и расстались".

Услышав всё это, Парашурама всё же спросил Шри Датту:

63-65. "Учитель! Я выслушал Твои священные слова, касающиеся Реализации и Мудрости. Мои сомнения теперь разъяснены. Теперь я понимаю недвойственное состояние абсолютного сознания, пронизывающего всё и пребывающего в высшей Сущности. Тем не менее, прошу Тебя, передай мне сущность всей беседы в нескольких словах, чтобы я мог помнить их всегда".

66-68. Будучи спрошенным об этом, Шри Датта снова возобновил своё повествование:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Манъёсю
Манъёсю

Манъёсю (яп. Манъё: сю:) — старейшая и наиболее почитаемая антология японской поэзии, составленная в период Нара. Другое название — «Собрание мириад листьев». Составителем антологии или, по крайней мере, автором последней серии песен считается Отомо-но Якамоти, стихи которого датируются 759 годом. «Манъёсю» также содержит стихи анонимных поэтов более ранних эпох, но большая часть сборника представляет период от 600 до 759 годов.Сборник поделён на 20 частей или книг, по примеру китайских поэтических сборников того времени. Однако в отличие от более поздних коллекций стихов, «Манъёсю» не разбита на темы, а стихи сборника не размещены в хронологическом порядке. Сборник содержит 265 тёка[1] («длинных песен-стихов») 4207 танка[2] («коротких песен-стихов»), одну танрэнга («короткую связующую песню-стих»), одну буссокусэкика (стихи на отпечатке ноги Будды в храме Якуси-дзи в Нара), 4 канси («китайские стихи») и 22 китайских прозаических пассажа. Также, в отличие от более поздних сборников, «Манъёсю» не содержит предисловия.«Манъёсю» является первым сборником в японском стиле. Это не означает, что песни и стихи сборника сильно отличаются от китайских аналогов, которые в то время были стандартами для поэтов и литераторов. Множество песен «Манъёсю» написаны на темы конфуцианства, даосизма, а позже даже буддизма. Тем не менее, основная тематика сборника связана со страной Ямато и синтоистскими ценностями, такими как искренность (макото) и храбрость (масураобури). Написан сборник не на классическом китайском вэньяне, а на так называемой манъёгане, ранней японской письменности, в которой японские слова записывались схожими по звучанию китайскими иероглифами.Стихи «Манъёсю» обычно подразделяют на четыре периода. Сочинения первого периода датируются отрезком исторического времени от правления императора Юряку (456–479) до переворота Тайка (645). Второй период представлен творчеством Какиномото-но Хитомаро, известного поэта VII столетия. Третий период датируется 700–730 годами и включает в себя стихи таких поэтов как Ямабэ-но Акахито, Отомо-но Табито и Яманоуэ-но Окура. Последний период — это стихи поэта Отомо-но Якамоти 730–760 годов, который не только сочинил последнюю серию стихов, но также отредактировал часть древних стихов сборника.Кроме литературных заслуг сборника, «Манъёсю» повлияла своим стилем и языком написания на формирование современных систем записи, состоящих из упрощенных форм (хирагана) и фрагментов (катакана) манъёганы.

Антология , Поэтическая антология

Древневосточная литература / Древние книги
Семь красавиц
Семь красавиц

"Семь красавиц" - четвертая поэма Низами из его бессмертной "Пятерицы" - значительно отличается от других поэм. В нее, наряду с описанием жизни и подвигов древнеиранского царя Бахрама, включены сказочные новеллы, рассказанные семью женами Бахрама -семью царевнами из семи стран света, живущими в семи дворцах, каждый из которых имеет свой цвет, соответствующий определенному дню недели. Символика и фантастические элементы новелл переплетаются с описаниями реальной действительности. Как и в других поэмах, Низами в "Семи красавицах" проповедует идеалы справедливости и добра.Поэма была заказана Низами правителем Мераги Аладдином Курпа-Арсланом (1174-1208). В поэме Низами возвращается к проблеме ответственности правителя за своих подданных. Быть носителем верховной власти, утверждает поэт, не означает проводить приятно время. Неограниченные права даны государю одновременно с его обязанностями по отношению к стране и подданным. Эта идея нашла художественное воплощение в описании жизни и подвигов Бахрама - Гура, его пиров и охот, во вставных новеллах.

Низами Гянджеви , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги