«О, Боже, – прошептала она, – пожалуйста, сделай так, чтобы Франциск вернулся. Я тоже виновата в том, что он ушел, и я очень хочу, чтобы он жил с нами».
ГЛАВА XIII РЕКА ЖИЗНИ
Франциск промчался по мосту и свернул на деревенскую улицу. Если бы навстречу ему из-за угла выехала машина, он неминуемо погиб бы под ее колесами. Но на дороге никого не было, за исключением ватаги ребятишек, которые играли возле старой кузницы в тени каштана. Никто его не остановил. За деревней ему пришлось сбавить скорость, потому что начался подъем, и только теперь у него появилось возможность обдумать свое положение.
Куда он направлялся?
Никогда, никогда не вернется он на ферму. Это решено. Там он никому не нужен. «Мы все хотим, чтобы ты отправился туда, откуда пришел». Эти слова сказал Кейт, и если это на самом деле правда, значит, все, во что он верил, было лишь ужасным недоразумением. Наверное, мамы и папы везде одинаковы; они заботятся только о своих собственных детях, а до чужих им нет никакого дела. Именно таким был его отчим. А мама, которая и была его единственной семьей, находится в больнице и, может быть, умрет, и тогда он останется совсем один. «Мама, мамочка», – сглатывая слезы, прошептал он, усаживаясь между торчащими из земли корнями исполинского каштана, чтобы обдумать свой следующий шаг.
Толстые корни обнимали его, словно большие руки, и когда он посмотрел вверх на листву, то увидел, что распускающиеся почки очень похожи на зажженные свечки.
Вдруг ему нестерпимо захотелось вернуться к тем игрушкам и прочим вещам – к игрушечным машинкам и футбольным открыткам. К набору для фокусов и конструктору «Лего». До сих пор он ни разу не вспомнил о них, потому что на ферме у него не было ни одной свободной минуты. Но теперь все кончено. Неожиданно Франциск решил вернуться домой, войти в свою комнату и поиграть со своими игрушками. Может быть даже, в буфете осталось что-нибудь съестное – какая-нибудь банка консервов – он поиграет, подкрепится и потом решит, что делать дальше. Возможно, когда стемнеет, миссис Гленгарри что-нибудь придумает. Она ведь всегда пускает в дом бездомных кошек – может быть, в ее доме найдется место и для одного бездомного мальчика?
Он не думал о том, как попадет в дом. Когда-то давно его запирали дома одного, и он сумел найти выход. Надо взобраться на навес над крыльцом и подняться по водосточной трубе к окну его комнаты – там разболталась задвижка, и его тонкие пальцы смогут пролезть сквозь щель между рамами и открыть окно. Франциск радовался, что еще никому не успел рассказать об этой своей тайне и теперь мог извлечь из этого пользу.
Он сел на велосипед и поехал к дому; безмятежный апрельский пейзаж внушал ему ощущение покоя. Кусты боярышника благоухали на солнце, а берега реки были усыпаны нарциссами, васильками, горчицей и чесноком. Ему казалось, что он вращает педали в такт птичьему пению. Никто не видел, как он въехал в пригород и повернул на свою улицу. Минуту спустя он уже стоял во дворе своего дома и с опаской озирался вокруг.
Сад выглядел заброшенным – весна застала его врасплох. Высокая трава и сорняки поглотили небольшую клумбу, которую своими руками засеяла его мама. Скоро и в доме тоже будет царить запустение, и вдруг Франциску захотелось, чтобы сейчас рядом с ним была Вискер. Когда-нибудь он непременно заберет ее, хотя, возможно, ей не захочется уходить из амбара – ведь там она стала рекордсменом по ловле мышей.
Он прошелся вдоль дома и гаража и, к своему удивлению, увидел, что окно кухни разбито и заколочено досками. Удивительно кто бы мог это сделать? Может быть, Венди разбила, когда играла в мячик, уже после того как он уехал к фермеру.
Кухонное окно напомнило ему о еде. Франциск пробрался к крыльцу, лихо вскарабкался на подоконник, а с него – на навес. Дальше будет сложнее – водосточная труба ходила ходуном, но все же можно попробовать. Ногами надо встать на стыки труб, а затем дотянуться до оконной рамы и спрыгнуть на подоконник спальни. Он сумеет просунуть в щель пальцы, как когда-то, хотя за то время, что он живет на ферме, они слегка потолстели. Раз – и задвижка поддалась, и вот уже он кубарем перемахнул через подоконник и оказался в своей маленькой спальне. Франциск раздвинул шторы, в окно заструился ровный свет. Он обернулся и вдруг замер как вкопанный – по спине побежали холодные мурашки.