Читаем В начале было Слово, а в конце будет цифра полностью

Рассматриваемая история лишь один из примеров того, что каждое слово Христа произносилось со властью. В Евангелии от Матфея читаем: «ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7:29). В Евангелии от Марка: «И дивились Его учению, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники» (Мк. 1:22). В Евангелии от Луки: «И дивились учению Его, ибо слово Его было со властью» (Лк. 4:32). Напомню, что тогда по всей Иудее было множество вождей, которые пытались учить народ, возвышаться над народом и таким образом держать его в узде. Это были фарисеи и книжники, которые знали закон и пророков и разъясняли «невеждам в законе» их смысл. Примечательно, что в отличие от них Иисус говорил «как власть имеющий» – не как толкователь законов, а как законодатель.

А вот финальная часть истории, связанной с римским сотником: «Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час» (Мф. 8:10–13).

Итак, «услышав сие, Иисус удивился». Напомним, что сотник был римским воином, стало быть, язычником. Он своим умом (интуицией) прозрел многие истины, которые потом были даны христианам через Евангелие (хотя отчасти эти идеи в завуалированной форме присутствуют ещё в Ветхом Завете). Полагаем, что прозрение произошло и в силу особых человеческих качеств сотника – любви и сострадания, которые делали чистой его душу («Блаженны чистые сердцем, ибо Бога узрят» Мф. 5:8). Судя по всему, евангельский сотник был не типичным воином Римской империи, в которой господствовали жестокость и бессердечие (какое дело военному начальнику до какого-то солдата?). У сотника была явная предрасположенность к тому, чтобы воспринять всей душой, всем сердцем Христа и его учение. Во всём Израиле не оказалось столь верующего в Бога-Слово, каким себя проявил в этой истории сотник: «…истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры» (Мф. 8:10).

По преданию, это именно тот сотник, который еще раз встречается нам в конце Евангелия, когда около Креста на Голгофе после распятия Христа он воскликнул: «…истинно Человек Сей был Сын Божий» (Мк. 15:39)[489]. Имя этому человеку – Лонгин Сотник, и он, впоследствии принявший святое Крещение, почитается в Православной Церкви как святой[490].

Христианский идеал социального устройства – Словократия

История с исцелением слуги римского сотника была весьма назидательной и важной для установления христианского духа в Европе и веры христиан в каждое слово Евангелий. Воистину это были не просто слова, а Сам Христос, дававший силу христианам.

На протяжении многих веков в Европе и некоторых других частях мира христианство стало религией, которая определяла весь строй жизни общества – экономику, политику, культуру. Народ в своей подавляющей массе действительно верил в животворящую силу Слова Божия. Жизнь строилась на Священном Писании и Священном Предании, которые рассматривались как живое слово Божие. Политически жизнь была организована в виде монархий. При этом источником власти монарха (князя, короля, царя) однозначно считался Бог, а монарх был лишь наместником Бога на земле. Бог – высшая инстанция власти, поэтому Он называется Вседержителем. Подчиненность земного монарха Царю Небесному выражалась с помощью чина венчания на власть и помазания царского избранника. Традиции идут еще из ветхозаветного Израиля, где «правильная» монархия существовала при царях Сауле, Давиде и Соломоне. Особенно чин венчания и помазания на царство был распространен в Византии и России (в период от Ивана Васильевича Грозного до Николая II). Этот тип власти можно назвать «Словократией».

Власть лжеслова, или идеократия

Отступление Европы от Слова, переход к слову и лжеслову

Перейти на страницу:

Похожие книги

Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше
Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше

Сталкиваясь с бесконечным потоком новостей о войнах, преступности и терроризме, нетрудно поверить, что мы живем в самый страшный период в истории человечества.Но Стивен Пинкер показывает в своей удивительной и захватывающей книге, что на самом деле все обстоит ровно наоборот: на протяжении тысячелетий насилие сокращается, и мы, по всей вероятности, живем в самое мирное время за всю историю существования нашего вида.В прошлом войны, рабство, детоубийство, жестокое обращение с детьми, убийства, погромы, калечащие наказания, кровопролитные столкновения и проявления геноцида были обычным делом. Но в нашей с вами действительности Пинкер показывает (в том числе с помощью сотни с лишним графиков и карт), что все эти виды насилия значительно сократились и повсеместно все больше осуждаются обществом. Как это произошло?В этой революционной работе Пинкер исследует глубины человеческой природы и, сочетая историю с психологией, рисует удивительную картину мира, который все чаще отказывается от насилия. Автор помогает понять наши запутанные мотивы — внутренних демонов, которые склоняют нас к насилию, и добрых ангелов, указывающих противоположный путь, — а также проследить, как изменение условий жизни помогло нашим добрым ангелам взять верх.Развенчивая фаталистические мифы о том, что насилие — неотъемлемое свойство человеческой цивилизации, а время, в которое мы живем, проклято, эта смелая и задевающая за живое книга несомненно вызовет горячие споры и в кабинетах политиков и ученых, и в домах обычных читателей, поскольку она ставит под сомнение и изменяет наши взгляды на общество.

Стивен Пинкер

Обществознание, социология / Зарубежная публицистика / Документальное
Что такое антропология?
Что такое антропология?

Учебник «Что такое антропология?» основан на курсе лекций, которые профессор Томас Хилланд Эриксен читает своим студентам-первокурсникам в Осло. В книге сжато и ясно изложены основные понятия социальной антропологии, главные вехи ее истории, ее методологические и идеологические установки и обрисованы некоторые направления современных антропологических исследований. Книга представляет североевропейскую версию британской социальной антропологии и в то же время показывает, что это – глобальная космополитичная дисциплина, равнодушная к национальным границам. Это первый перевод на русский языкработ Эриксена и самый свежий на сегодня западный учебник социальной антропологии, доступный российским читателям.Книга адресована студентам и преподавателям университетских вводных курсов по антропологии, а также всем интересующимся социальной антропологией.

Томас Хилланд Эриксен

Культурология / Обществознание, социология / Прочая научная литература / Образование и наука