Читаем Вампир, нестрашный мне (СИ) полностью

- Я и не собираюсь, - рассмеялась она. - Это все профессору Реней предстоит, и, может быть, мы даже ее увидим уже в вампирском облике.

Я представила себе, что у меня еще и преподаватели вампиры и не смогла испугаться. Ну не вязался у меня образ сосредоточенной преподавательницы, знающей свое дело, с пугающей вампирской аурой.

- А обращенные вампиры тоже пугают, как и натуральные? - спросила я у более сведущей подруги.

- Натуральные, ха-ха-ха, - залилась смехом она. - Чистокровные они называются, или истинные! И да, обращенные тоже обзаводятся аурами.

Все равно не могу представить... Ну да, если вернется преподавать, то смогу воочию убедиться. А пока мне надо придумать, что же делать с запиской. Кто ее теперь передаст? Надо подумать...


Однако до самого конца недели я так ничего путного и не придумала. Да и что выдумывать? Я в институте еще и месяц не пробыла, какие у меня могут быть варианты-то? Я тут ничего и никого толком не знаю. Промаявшись всю субботу, я так и не смогла уговорить себя, вообще ничего не сообщать вампиру и просто не появляться в беседке. Совесть, чтоб ее! Единственный вариант, который я придумала, это появиться в беседке пораньше, положить туда записку и быстро уйти. Что вампир ее найдет, я была уверена. Ну, конечно, если сам туда придет. А если не придет, то значит ему не больно-то и нужны мои извинения.

План был простой и не особо умный, так что, дождавшись восьми часов вечера, я начала собираться.

- Ты куда это на ночь глядя? - спросила соседка, оторвавшись от книги. - Неужто свидание? - скорее в шутку поинтересовалась она, ибо она бы первая знала об этом.

- Угу, со своей совестью, - буркнула я, шнуруя ботинки.

- С какой еще совестью? - озадачилась Дот.

- С бесполезной, но не затыкающейся.

- Погоди, ты же сказала, что к вампиру больше не пойдешь, - Дот все-таки сделала верное предположение моей вечерней активности.

- Я и иду не к нему, - подтвердила я ее слова. - Я иду в беседку, и оставлю там записку, - я помахала сложенным листком. - А потом сразу уйду!

- А-а-а, - протянула соседка, больше ничего не говоря. Я же накинула куртку и вышла из комнаты.

Подойти к беседке, положить туда листок и уйти, что может быть проще? Но дойдя до все той же злополучной двери, ведущей на улицу, я снова остановилась, не в силах выйти. Я знала, что вампира там нет, что я выхожу на пару минут, но воспоминания о прошлых разах не давали мне выйти. Промаявшись так пару минут, я настращала себя тем, что часы скоро уже пробьют девять, и вышла-таки из корпуса на свежий воздух. Беседка была пуста, насколько можно было рассмотреть в свете фонарей. Я быстрым шагом направилась к ней, на ходу доставая записку.

"Нужно положить и быстро идти назад", - мысленно повторяла я как заклинание.

Последний шаг я даже делать не стала, наклонилась вперед, положила записку и уже развернулась, чтобы уходить, как вдруг меня настиг знакомый голос.

- Привет, - тихо и, мне показалось, грустно сказал Риурс. К своему несказанному удивлению я не подскочила, но зато сразу поняла, почему мне так не хотелось на улицу. Черт! Вампир тут! Что делать? - Уже уходишь?

О да, больше всего на свете я хотела сейчас рвануть с места к корпусу, но это мы уже проходили и именно за это я и извинялась в записке.

"Я все-таки адекватный человек, а он адекватный вампир. Ну, по крайней мере, условно", - с этой мыслью я обернулась, непроизвольно задержав дыхание.

Вампир стоял на границе тени и света, страшно сверкая глазами. Я чувствовала, как страх удушающей волной подбирается к горлу. Темная человекообразная фигура как провал в пространстве, и две красные точки в этом вместилище клубящейся тьмы. Она будто притаилась и вот-вот рванет ко мне и на той скорости, с которой она движется, я даже ничего не увижу.

Но вампир стоял и ничего не делал, лишь волосы шевелились от ветра (а вовсе не тьма). Он, очевидно, ждал ответа.

- П-привет, - на пробу поздоровалась я, с трудом заставляя голос не дрожать, а дыхание не сбиваться. - Да, - дала я-таки долгожданный ответ. - Здесь все написано, и... Наверное, глупо читать, если ты уже здесь. Я скажу сама, - не очень уверенно продолжила я. - Я хотела извиниться за прошлый раз. Глупо получилось. И сказать, что не могу с тобой видеться, это для меня слишком... - я замялась на мгновенье. - С-слишком. Ну и все. Я пойду, извини.

Я собой гордилась, это была достаточно длинная и достойная речь, и это было адски сложно. Но не успела я развернуться и наполовину, как вампир в ответ задал вопрос.

- Почему слишком страшно? Что тебя пугает? Я делаю что-то не так? - ровным голосом спросил он, все так же, не подходя и вообще не шевелясь.

- Дело не в тебе, - я все-таки нашла в себе силы остаться, решив, что раз уж половину дела сделала, негоже бросать его теперь. К тому же вампир был совершенно неподвижен, и это помогало мне держать себя в руках. - Точнее, конечно, в тебе, но ты не можешь этого изменить.

- Чего? - не дождавшись продолжения, поспешил спросить Риурс. - Ауры страха?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги / Публицистика
Следопыт
Следопыт

Эта книга — солдатская биография пограничника-сверхсрочника старшины Александра Смолина, награжденного орденом Ленина. Он отличился как никто из пограничников, задержав и обезвредив несколько десятков опасных для нашего государства нарушителей границы.Документальная повесть рассказывает об интересных эпизодах из жизни героя-пограничника, о его боевых товарищах — солдатах, офицерах, о том, как они мужают, набираются опыта, как меняются люди и жизнь границы.Известный писатель Александр Авдеенко тепло и сердечно лепит образ своего героя, правдиво и достоверно знакомит читателя с героическими буднями героев пограничников.

Александр Музалевский , Александр Остапович Авдеенко , Андрей Петров , Гюстав Эмар , Дэвид Блэйкли , Чары Аширов

Приключения / Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Советская классическая проза / Прочее / Прочая старинная литература / Документальное
Изба и хоромы
Изба и хоромы

Книга доктора исторических наук, профессора Л.В.Беловинского «Жизнь русского обывателя. Изба и хоромы» охватывает практически все стороны повседневной жизни людей дореволюционной России: социальное и материальное положение, род занятий и развлечения, жилище, орудия труда и пищу, внешний облик и формы обращения, образование и систему наказаний, психологию, нравы, нормы поведения и т. д. Хронологически книга охватывает конец XVIII – начало XX в. На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции. Задача автора – развенчать стереотипы о прошлом, «нас возвышающий обман».Книга адресована специалистам, занимающимся историей культуры и повседневности, кино– и театральным и художникам, студентам-культурологам, а также будет интересна широкому кругу читателей.

Л.В. Беловинский , Леонид Васильевич Беловинский

Культурология / Прочая старинная литература / Древние книги