Читаем Вампир, нестрашный мне (СИ) полностью

- Буду, с малиновым, - согласилась я и в первый раз за весь день улыбнулась невымученно, хоть и довольно грустно. - Спасибо тебе, Дот. Я уже не знала, куда себя девать.

Девушка просияла, вспорхнула со стула, и принялась убирать тарелки.

- Я же всегда говорю, что главное правильно питаться! - наставительно сообщила она от чайника. - Может проблема и не решится, но хуже-то точно не будет! Ой, ты знаешь, что мне сегодня Дэн рассказал про нашу кафедру!

Я улыбнулась еще шире и приготовилась слушать долгий и забавный рассказ Дот о ее учебе. Все-таки, какая хорошая мне соседка досталась.


На следующий день я уже чувствовала себя прекрасно (ну насколько это было возможно в постоянном окружении вампирской ауры), а через день и вовсе ничего не напоминало о том страшном вечере. Кроме моей совести... Отойдя от приступа паники, я окинула весь вечер (ну точнее то, что помнила более-менее четко) трезвым взглядом и поняла, что действительно вела себя мягко говоря не самым правильным образом. Не то чтобы мне было чего стыдиться, сомневаюсь, что в подобных условиях кто-то вел бы себя как-то иначе, но все же неприятный осадок у меня остался. Наверное, все же нужно извиниться за свое поведение, вампира-то оно, наверное, и вовсе шокировало. Но как это сделать, не приближаясь к нему? Ведь на встречу с вампиром я не пойду больше в любом случае. Написать письмо? И кому его отдать? Сомневаюсь, чтобы внутри базы существовала внутренняя почта. Скорее уж кто-то лично относит все бумаги. Точно, можно попросить профессора Реней передать. Я думаю, если объяснить ей, она меня поймет и исполнит просьбу, тем более что она последняя. Да точно, сегодня напишу записку, а завтра после пар немного задержусь и поговорю с преподавательницей.

Принятое решение как-то почти сразу вылетело у меня из головы, вытесненное другими насущными и пока еще нерешенными проблемами, так что о задуманной записке я вспомнила только вечером, когда закончила готовиться к занятиям. Решив, не откладывать больше такое важное дело, я достала чистый листок и вооружилась ручкой, да так и застыла, с занесенной рукой. А как к нему обратиться? Черт как его вообще зовут?

"Риурс Валрэйв из клана Нилан", - непроизвольно всплыли в памяти его слова.

Ну, по крайней мере, имя его я помню. Уже хорошо! Правда я так к нему ни разу не обращалась... И что теперь написать? Господин Валрейв? Или правильно называть его офицером? Просто уважаемый Риурс Валрейв? Дорогой Риурс? Ха! Ладно, не буду никак обращаться. Еще немного порефлексировав над бумагой я махнула на все рукой и быстро, но аккуратно написала:

"Прошу прощение за инцидент, произошедший вечером в субботу. К сожалению, вынуждена признать, что общение с вампирами оказалось невозможным для меня по ряду причин. Прошу извинить мне мою непоследовательность и иррациональный страх. Более мы не увидимся.


Тэнна Лозс"



Пробежав по написанному взглядом, я осталась в целом удовлетворенной нейтрально-деловым стилем изложения и конкретностью ее содержания. Свернув лист втрое я вывела на внешней стороне имя получателя и положила записку в сумку.

- Ну что? Ты закончила? - поинтересовалась подруга, увидев, что я поднимаюсь из-за стола. - Пора и поужинать!

- В девять вечера? - ужаснулась я, зевая. - Я лучше почитаю или поиграю во что-нибудь и спать.

- Ну, хоть чаю за компанию попей, - не сдавалась Дот.

Я уже хотела было отказаться, но внезапно поняла, что действительно хочу чаю.

- Ладно, - сдалась я и пошла заливать чайник.

- Я знала, что ты не откажешься! - просияла Дот и отправилась к холодильнику. - Что-то так много задают, - пожаловалась она уже оттуда. - Причем по непрофильным предметам!

- По имперскому что ли? Так все специалисты с высшим образованием должны быть грамотными, - сказала я, ожидая у чайника, пока тот закипит.

- Да я не про него. Меня основы нежитеологии напрягают. Я же будущий вампиролог, зачем мне всю эту муть учить?! - недоуменно вопросила Дот.

- Как это зачем? Ты учишься в Дастарском Нежитеологическом Институте, - сказала я, выделив особо второе слово в названии. - Здесь просто банально правила техники безопасности подразумевают, что каждый должен знать азы нежитеологии.

- Так азы, а не полную анатомию же! - сетовала Дот.

- Ну, значит у них тут такие азы, все-таки профильный вуз. Стыдно выпускать некомпетентных специалистов. Да и мало ли что может приключиться, все-таки граница очень близко. Мы должны быть готовы ко всему, - я налила себе чаю, и присела к столу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги / Публицистика
Следопыт
Следопыт

Эта книга — солдатская биография пограничника-сверхсрочника старшины Александра Смолина, награжденного орденом Ленина. Он отличился как никто из пограничников, задержав и обезвредив несколько десятков опасных для нашего государства нарушителей границы.Документальная повесть рассказывает об интересных эпизодах из жизни героя-пограничника, о его боевых товарищах — солдатах, офицерах, о том, как они мужают, набираются опыта, как меняются люди и жизнь границы.Известный писатель Александр Авдеенко тепло и сердечно лепит образ своего героя, правдиво и достоверно знакомит читателя с героическими буднями героев пограничников.

Александр Музалевский , Александр Остапович Авдеенко , Андрей Петров , Гюстав Эмар , Дэвид Блэйкли , Чары Аширов

Приключения / Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Советская классическая проза / Прочее / Прочая старинная литература / Документальное
Изба и хоромы
Изба и хоромы

Книга доктора исторических наук, профессора Л.В.Беловинского «Жизнь русского обывателя. Изба и хоромы» охватывает практически все стороны повседневной жизни людей дореволюционной России: социальное и материальное положение, род занятий и развлечения, жилище, орудия труда и пищу, внешний облик и формы обращения, образование и систему наказаний, психологию, нравы, нормы поведения и т. д. Хронологически книга охватывает конец XVIII – начало XX в. На основе большого числа документов, преимущественно мемуарной литературы, описывается жизнь русской деревни – и не только крестьянства, но и других постоянных и временных обитателей: помещиков, включая мелкопоместных, сельского духовенства, полиции, немногочисленной интеллигенции. Задача автора – развенчать стереотипы о прошлом, «нас возвышающий обман».Книга адресована специалистам, занимающимся историей культуры и повседневности, кино– и театральным и художникам, студентам-культурологам, а также будет интересна широкому кругу читателей.

Л.В. Беловинский , Леонид Васильевич Беловинский

Культурология / Прочая старинная литература / Древние книги