Читаем Записные книжки Падерина Геннадия Никитича полностью

Это, пожалуй, было бы лучше, ибо она осталась бы в моем сознании такой, какою я полюбил ее, и, как и у Пришвина, служила бы мне в жизни маяком, стремясь к которому, я сделал бы может быть много хорошего, чего не сделал бы, не будь этого маяка.


* * *

«Жим-жим цикория…», – сказал комиссар нашего б-на об одном из бойцов, побоявшемся идти в разведку. Или комиссар сымпровизировал, или подцепил где, как ходячее выражение – не знаю. Но я это впервые слышу.


* * *

Прочел «Кавказского пленника» и взялся за «Братьев разбойников». «Онегина» перечитать сейчас неплохо было бы.


* * *

Косматая не по-армейски голова моя страшно чешется. Продираю ее грязной пятерней.


9 апреля


Утро. Все то же караульное помещение полевого караула. Уже третьи сутки без смены оттарабаниваем. Все потому, что сменить некем. 1-й взвод вчера только должен был из разведки вернуться, а 2-й взв. – уйти. А наш, 3-й взв., весь в наряде. Но мы здесь не очень жалуемся на свою судьбу, а особенно я. Сплю, сколько влезет, читаю Пушкина, пишу – и все это лежа на боку перед костром. Даже ем так. Поднимаюсь только в том случае, когда дежурный по оборонучастку навещает (1 раз или 2 – в сутки).


* * *

Мысли различные сейчас скользили вместе с воспоминаниями.

И то, что я сюда записываю, уже не требует больше напряжения памяти, разгружает ее, становится заменой, складом или второй памятью. Ласкер писал, что он всю свою последующую жизнь после 20 лет потратил на то, чтобы забыть запомненное в эти 20 лет. Так он ценил свою память, так не хотел перегружать ее.

Так вот, по-моему, человеку нужен такой рефлекс: что записал куда-либо, то забыл со спокойной совестью. Пожалуй, человеку будущего не обойтись без такого рефлекса.


* * *

Вспомнилась детская песенка и Колька-братуха вместе с ней:

Раз, два, три, четыре, пять –Вышел зайчик погулять,Вдруг охотник выбегает,Прямо в зайчика стреляетПиф-паф, ой-ой-ойУмирает зайчик мой!

Как то он там с Павловной ладит, да с Елизаровной. А то может быть уже и воюет где-нибудь.

А Сашка Васин – старый друг? Где он, что с ним?

А Гринька Моряков? Витька Мерзляк, Ленька Туйгунов?.. И много, много других товарищей моих. Что с ними, где они, и придется ли когда-нибудь встретиться?!.


* * *

Венка никогда при мне не назвал никого другом, а только товарищем. Пожалуй, это более к истине подходит, чем каждого другом называть.


* * *

«Сердиться глупо и грешно». Пушкин. Русл. и Л.

«…Верх земных утех из-за угла смеяться надо всеми». Пушкин.


10 апреля


Вчера сменились с полевого караула. Питание эти дни резко ухудшилось. Вместо супа – вода, в которую спущен кусочек мяса, даже не в этой воде сваренный. Вчера поздно вечером выдали муки по 140 г и по 20 г подсолнечного масла, т. к. хлеба в этот день не давали (доставка). Тут-то я осуществил мечту свою давнишнюю о заварухе. Как-то в Талой, когда учился в 6-м кл., на посевной попал я обедать вместе с артельщиками. И вот с общей сковороды попробовал тогда я заварухи. И такой замечательной она показалась мне, что я помнил ее до сих пор.

(в ружье – команда)


11 апреля


Я пишу обычно в предобеденное время. Так и сейчас.

Вчера вызывал всех нас, нивитовцев, комбат. Говорил о том, что нужно как следует поставить работу в отделениях, покрепче требовать и т. д. Назвал нас сливками б-на и говорил, что смотря по работе будем продвигать на комвзводов, на комрот и даже до комбатов. Я спать захотел страшно, кое-как высидел у него. Пришел, поужинал и отправился патрулировать старшим патрулем.


* * *

Давали хлеба сегодня по 400 г. Ну и понятно, что пока до бойцов дошел он, так осталось от него 200 вместо 400. Ходили вешали и возмущались.


* * *

Ручка что-то плохо писать стала после того, как набрал у комвозвода в шалаше чернил химических, разведенных в кружке, куда налетело пепла от костра.


* * *

Мишку Грибачева, заместителя моего, переводит комвзвода в 1-е отд. Ввиду того, что распустилось оно, а Шавров справиться не может. Сударев же, почитая себя только и исключительно помкомвзводом, с отделением совсем не работает.


* * *

Командира 1-го взвода мл. л-та Евтушенко разжаловали в рядовые за то, что возвращаясь из разведки, потерял в лесу бойца (тот заснул ночью в дозоре, а назавтра приехал) и не заметил его отсутствия. Командиром 1-го взв. будет, по-видимому, Лешка Горбунов.


12 апреля


Расчищаем траншеи и дзоты. Сегодня в ночь подморозило и сейчас, хоть и тает, но мороз остался, так что пришлось за рукавицы взяться. Летовать, по-видимому, придется здесь. А вообще-то – лучше и не гадать!


* * *

Я воспитываю в себе силу воли тем, что от хлеба (гр. 400) даваемого утром на весь день, я оставляю часть на обед.

Ребята съедают сразу весь. И трудно не съесть, когда приварок – болтушка жидкая из ржаной муки. Все ждем улучшения, т. к. ожидаются 10 автомашин с продовольствием.


* * *

Пахомова (легкораненого в мякоть ноги, в ляжку) забирают пока в МСБ, а там, наверное, в госпиталь.


14 апреля


Иду ППШ пробовать в землянку.


18 апреля


Перейти на страницу:

Похожие книги

Мой генерал
Мой генерал

Молодая московская профессорша Марина приезжает на отдых в санаторий на Волге. Она мечтает о приключении, может, детективном, на худой конец, романтическом. И получает все в первый же лень в одном флаконе. Ветер унес ее шляпу на пруд, и, вытаскивая ее, Марина увидела в воде утопленника. Милиция сочла это несчастным случаем. Но Марина уверена – это убийство. Она заметила одну странную деталь… Но вот с кем поделиться? Она рассказывает свою тайну Федору Тучкову, которого поначалу сочла кретином, а уже на следующий день он стал ее напарником. Назревает курортный роман, чему она изо всех профессорских сил сопротивляется. Но тут гибнет еще один отдыхающий, который что-то знал об утопленнике. Марине ничего не остается, как опять довериться Тучкову, тем более что выяснилось: он – профессионал…

Альберт Анатольевич Лиханов , Григорий Яковлевич Бакланов , Татьяна Витальевна Устинова , Татьяна Устинова

Детективы / Детская литература / Проза для детей / Остросюжетные любовные романы / Современная русская и зарубежная проза
Ход королевы
Ход королевы

Бет Хармон – тихая, угрюмая и, на первый взгляд, ничем не примечательная восьмилетняя девочка, которую отправляют в приют после гибели матери. Она лишена любви и эмоциональной поддержки. Ее круг общения – еще одна сирота и сторож, который учит Бет играть в шахматы, которые постепенно становятся для нее смыслом жизни. По мере взросления юный гений начинает злоупотреблять транквилизаторами и алкоголем, сбегая тем самым от реальности. Лишь во время игры в шахматы ее мысли проясняются, и она может возвращать себе контроль. Уже в шестнадцать лет Бет становится участником Открытого чемпионата США по шахматам. Но параллельно ее стремлению отточить свои навыки на профессиональном уровне, ставки возрастают, ее изоляция обретает пугающий масштаб, а желание сбежать от реальности становится соблазнительнее. И наступает момент, когда ей предстоит сразиться с лучшим игроком мира. Сможет ли она победить или станет жертвой своих пристрастий, как это уже случалось в прошлом?

Уолтер Стоун Тевис

Современная русская и зарубежная проза