Читаем Бела Кун полностью

Надо сказать, что хотя австрийская печать в самых страшных тонах расписывала деятельность венгерских коммунистов so время диктатуры пролетариата и постоянно требовала их высылки во имя австрийского народа и европейской цивилизации, однако со стороны народа мы почти нигде не испытали недружелюбного отношения. Несмотря на то, что Дрозендорфский лагерь был окружен жандармами, к забору часто подходили женщины и мужчины, беседовали с нами, расспрашивали о Советской власти. Верно ли, что женщины там были общими? И наговаривали еще кучу подобного вздора, который усиленно распространяла австрийская реакционная печать.

Правда, многие уверяли, что они с самого начала не верили этому, но теперь уже и лично убедились, какой чепухой хотели набить им головы. И теперь им только одно непонятно, почему нас, женщин и детей, держат под замком и какие совершили злодеяния мы, женщины, да малые дети. А ведь священник им рассказывал и об этом. Потом жаловались на свою трудную жизнь и тем не менее приносили то одно, то другое. Даром мы у них ничего не принимали, всегда давали что-нибудь взамен. Они очень тепло попрощались, жалели, что нас увозят: ведь им так интересно было поговорить с нами.

КАРЛШТЕЙН — ШТОКЕРАУ — ШТАЙНХОФ

Несколько дней спустя мы прибыли на наше новое место жительства — в крепость Карлштейн, вернее сказать, в крепостную тюрьму, куда заключили Бела Куна и его товарищей.

Карлштейн был расположен тоже неподалеку от австро-чешской границы, только в другом направлении, чем Дрозендорф. Если б этот замок XIII века не был для нас тюрьмой, очевидно, и я могла бы подробнее описать его достопримечательности. Но мы провели там около восьми месяцев, да таких, что мне было не до красот замка и его окрестностей. Единственное могу сказать, что жить было в нем отвратительно: старинные темные комнаты со сводчатыми потолками, грязные, запущенные стены и полы, уродливые черные железные койки, несколько ветхих стульев и стол — вот и вся обстановка.

Квартиры помещались и внизу и на втором этаже. Внизу, кроме заключенных, жила еще и стража. Столовая была общая.

«Этот опоясанный густым парком древний замок и днем и ночью был окружен стеной австрийских конных жандармов. Внутри этого кольца и живут, изолированные от внешнего мира, но свободно беседуя и общаясь меж собой, венгерские коммунисты. У входа в парк несут караул четверо вооруженных жандармов и один офицер», — так писал сотрудник американской газеты «Либерейтор» Фредерик Ку. После многих неудачных попыток ему первому удалось добиться 21 декабря 1919 года свидания с вождем венгерского коммунистического движения.

«Проверили мои документы и пропуск, выданный австрийским министром внутренних дел. В нем было написано, что мне дано разрешение беседовать с Бела Куном на немецком языке и в присутствии жандарма»[79].

В стенах Карлштейнской крепости в октябре 1919 года было заточено около пятидесяти узников. В числе их Бела Кун, Ене Варга, Эрне Пор, Ене Ландлер, Ласло Рудаш, Бела Ваго, Йожеф Погань, Дюла Лендель, Матиас Ракоши, Ференц Ракош и другие.

Бела Кун непрерывно осаждал письмами австрийские власти, постоянно обращался и к членам Венского рабочего совета. В результате этого спустя некоторое время Ене Варге, Дюлу Ленделю, Ласло Рудашу и Ференцу Ракошу позволили перебраться на жительство в Вену. (Дёрдь Лукач уже давно жил там совершенно свободно.)

К жизни в Карлштейне мы привыкли гораздо быстрей, чем к дрозендорфской. Да и понятно. Уже и лагерная жизнь была не в новинку и семьи были вместе, а это много значило для людей, отгороженных от внешнего мира.

Той порой в Австрии, особенно в Вене, все очень плохо питались, поэтому жаловаться на скудость лагерного питания не имело смысла. Но чтобы навести хоть какой-нибудь порядок, заключенные решили организовать «снабженческое самоуправление». Закупку провизии поручили Матиасу Ракоши, который с удовольствием взялся за дело. Комендант крепости дал ему пропуск на выход в деревню. Там он завязал знакомство с разными «деревенскими воротилами». Одним словом, энергичный молодой человек стал «провиантмейстером» венгерских коммунистов. И надо отдать ему должное — с задачей своей справлялся очень хорошо. Целый день суетился, бегал туда-сюда — был в своей стихии.

Недезинфицированные одеяла, оставшиеся в крепости после албанских офицеров, теперь уже всех поголовно заразили чесоткой. Весь лагерь чесался. Но яростнее всех Бела Кун. И однажды, потеряв терпенье, он попросил Матиаса Ракоши как можно сильней намазать его противочесоточной мазью. «Вы не жалейте меня, черт вас побери!» Ракоши положил такой толстый слой мази, что спустя несколько минут Бела Кун начал орать от боли. Перепуганному Ракоши пришлось соскрести с него всю мазь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Житнухин , Анатолий Петрович Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Аркадий Иванович Кудря , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь , Марк Исаевич Копшицер

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

Первый биографический справочник латвийских революционеров. От первых марксистов до партизан и подпольщиков Великой Отечественной войны. Латышские боевики – участники боев с царскими войсками и полицией во время Первой русской революции 1905-1907 годов. Красные латышские стрелки в Революции 1917 года и во время Гражданской войны. Партийные и военные карьеры в СССР, от ВЧК до КГБ. Просоветская оппозиция в буржуазной Латвии между двумя мировыми войнами. Участие в послевоенном укреплении Советской власти – всё на страницах этой книги.960 биографий латвийских революционеров, партийных и военных деятелях. Использованы источники на латышском языке, ранее неизвестные и недоступные русскоязычному читателю и другим исследователям. К биографическим справкам прилагается более 300 фото-портретов. Книга снабжена историческим очерком и справочным материалом.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , М. Полэ , сборник

Биографии и Мемуары / Документальное