Читаем Драмы. Стихотворения полностью

Фулдал. Я никогда не мог понять, почему он, в сущности… Конечно, разное говорили в ту пору…

Боркман. Что говорили? Скажи. Я ведь до сих пор ничего на знаю. Меня сейчас же… изолировали. Что говорили тогда, Вильхельм?

Фулдал. Говорили, что тебя прочили в министры.

Боркман. Мне предлагали, но я отказался.

Фулдал. Значит, ты не стоял ему поперек дороги?

Боркман. Нет. Он не потому и предал меня.

Фулдал. Тогда я, право, не пойму…

Боркман. Я, пожалуй, скажу тебе, Вильхельм.

Фулдал. Ну?

Боркман. Тут вышла… дело в некотором роде шло о женщинах.

Фулдал. О женщинах? Но, однако, Йун Габриэль…

Боркман(перебивая). Да, да, да! Мы не будем вспоминать эти старые, глупые истории… Ну, в министры-то не попали ни я, ни он.

Фулдал. Но он далеко шагнул.

Боркман. А я пал!

Фулдал. О, это такая трагедия…

Боркман(кивая). Такая же почти, как и твоя, если подумать хорошенько.

Фулдал(простодушно). Да, уж по крайней мере.

Боркман(посмеиваясь). А с другой стороны, это, право, своего рода комедия.

Фулдал. Комедия? Это?

Боркман. Да. По-видимому, так выходит… теперь. Ты вот послушай только…

Фулдал. Ну, ну?

Боркман. Ты ведь не встретил сегодня Фриды?

Фулдал. Нет.

Боркман. Ну вот, пока мы с тобой сидим тут, она сидит и играет танцы у того, кто предал и разорил меня.

Фулдал. Я и не подозревал ничего такого!

Боркман. Да, она забрала свои ноты и отправилась от меня туда, в барский дом.

Фулдал(как бы извиняясь). Да, да, бедняжка…

Боркман. И угадай-ка, для кого она играет… между прочими?

Фулдал. Ну?

Боркман. Для моего сына.

Фулдал. Как?

Боркман. Да. Каково тебе покажется, Вильхельм? Мой сын танцует там сегодня. Ну, так не комедия ли это, как я говорю?

Фулдал. Так он, верно, ничего не знает.

Боркман. Чего не знает?

Фулдал. Верно, он не знает, что тот… этот… ну…

Боркман. Да ты называй его, не стесняйся. Теперь ничего, я вынесу.

Фулдал. Я уверен, что твой сын не знает всей сути, Йун Габриэль.

Боркман(угрюмо сидит, барабаня пальцами по столу). Он знает все, даю тебе слово.

Фулдал. Так… как же ты миришься с мыслью, что твой сын может бывать в том доме?

Боркман(качая головой). Мой сын, должно быть, смотрит на вещи иными глазами, чем его отец. Я готов поклясться, что он на стороне моих врагов! Ему, верно, как и им, кажется, что адвокат Хинкель только исполнял свой проклятый долг, предавая меня.

Фулдал. Но, дорогой мой, кто же мог представить твоему сыну дело в таком свете?

Боркман. Кто? Ты забыл, кто воспитывал его? Сначала тетка… с шести-семи лет, а потом мать!

Фулдал. Я думаю, ты несправедлив к ним в данном случае.

Боркман(запальчиво). Я никогда не бываю несправедлив к людям! И говорю тебе, обе они восстанавливали его против меня!

Фулдал(робко). Да, да, да, тогда, верно, уж так.

Боркман(гневно). О, эти женщины! Они портят и усложняют нам жизнь! Коверкают всю нашу судьбу, весь наш победный путь!

Фулдал. Не все же!

Боркман. Не все? Так назови мне хоть одну достойную!

Фулдал. То-то и есть, — я знаю лишь немногих, а из них нет ни одной такой.

Боркман(презрительно фыркая). Так велик от них прок, если и есть такие женщины… да их не знаешь!

Фулдал(горячо). Нет, Йун Габриэль, прок все-таки есть. Какое счастье, какая благодать сознавать, что где-то там, вдали, существует все-таки настоящая женщина.

Боркман(нетерпеливо передвигаясь на диване). Поди ты со своими поэтическими бреднями!

Фулдал(глядит на него глубоко оскорбленный). Ты называешь самую святую мою веру поэтическими бреднями?

Боркман(жестко). Да, называю! Вот тебе и причина, почему ты не пробил себе дороги. Бросил бы ты все эти бредни, так, пожалуй, я еще помог бы тебе стать на ноги, пробиться.

Фулдал(сдерживая негодование). Где уж тебе!

Боркман. Да, да, только бы мне вновь стать у власти.

Фулдал. Ну, этого, верно, не скоро дождешься.

Боркман(запальчиво). По-твоему, пожалуй, никогда не дождаться? Отвечай!

Фулдал. Что ж мне отвечать!

Боркман(встает и говорит холодным, надменным тоном, указывая на дверь). Так ты мне больше не нужен.

Фулдал(привстав). Не нужен?..

Боркман, Раз ты не веришь, что в моей судьбе произойдет переворот…

Фулдал. Да не могу же я верить наперекор здравому смыслу!.. Конечно, ты-то нуждаешься в удовлетворении, но…

Боркман. Дальше, дальше!

Фулдал. Я хоть и не кончил курса, а все-таки кое-чему учился в свое время…

Боркман(быстро). По-твоему, это невозможно?

Перейти на страницу:

Все книги серии БВЛ. Серия вторая

Паломничество Чайльд-Гарольда. Дон-Жуан
Паломничество Чайльд-Гарольда. Дон-Жуан

В сборник включены поэмы Джорджа Гордона Байрона "Паломничество Чайльд-Гарольда" и "Дон-Жуан". Первые переводы поэмы "Паломничество Чайльд-Гарольда" начали появляться в русских периодических изданиях в 1820–1823 гг. С полным переводом поэмы, выполненным Д. Минаевым, русские читатели познакомились лишь в 1864 году. В настоящем издании поэма дана в переводе В. Левика.Поэма "Дон-Жуан" приобрела известность в России в двадцатые годы XIX века. Среди переводчиков были Н. Маркевич, И. Козлов, Н. Жандр, Д. Мин, В. Любич-Романович, П. Козлов, Г. Шенгели, М. Кузмин, М. Лозинский, В. Левик. В настоящем издании представлен перевод, выполненный Татьяной Гнедич.Перевод с англ.: Вильгельм Левик, Татьяна Гнедич, Н. Дьяконова;Вступительная статья А. Елистратовой;Примечания О. Афониной, В. Рогова и Н. Дьяконовой:Иллюстрации Ф. Константинова.

Джордж Гордон Байрон

Поэзия

Похожие книги

Стихотворения. Пьесы
Стихотворения. Пьесы

Поэзия Райниса стала символом возвышенного, овеянного дыханием жизни, исполненного героизма и человечности искусства.Поэзия Райниса отразила те великие идеи и идеалы, за которые боролись все народы мира в различные исторические эпохи. Борьба угнетенного против угнетателя, самопожертвование во имя победы гуманизма над бесчеловечностью, животворная сила любви, извечная борьба Огня и Ночи — центральные темы поэзии великого латышского поэта.В настоящее издание включены только те стихотворные сборники, которые были составлены самим поэтом, ибо Райнис рассматривал их как органическое целое и над композицией сборников работал не меньше, чем над созданием произведений. Составитель этого издания руководствовался стремлением сохранить композиционное своеобразие авторских сборников. Наиболее сложная из них — книга «Конец и начало» (1912) дается в полном объеме.В издание включены две пьесы Райниса «Огонь и ночь» (1918) и «Вей, ветерок!» (1913). Они считаются наиболее яркими творческими достижениями Райниса как в идейном, так и в художественном смысле.Вступительная статья, составление и примечания Саулцерите Виесе.Перевод с латышского Л. Осиповой, Г. Горского, Ал. Ревича, В. Брюсова, C. Липкина, В. Бугаевского, Ю. Абызова, В. Шефнера, Вс. Рождественского, Е. Великановой, В. Елизаровой, Д. Виноградова, Т. Спендиаровой, Л. Хаустова, А. Глобы, А. Островского, Б. Томашевского, Е. Полонской, Н. Павлович, Вл. Невского, Ю. Нейман, М. Замаховской, С. Шервинского, Д. Самойлова, Н. Асанова, А. Ахматовой, Ю. Петрова, Н. Манухиной, М. Голодного, Г. Шенгели, В. Тушновой, В. Корчагина, М. Зенкевича, К. Арсеневой, В. Алатырцева, Л. Хвостенко, А. Штейнберга, А. Тарковского, В. Инбер, Н. Асеева.

Ян Райнис

Поэзия / Стихи и поэзия / Драматургия