Читаем Египетские сказки полностью

Сатми вернулся в покои свои, не узнавая более места на свете, где шел он. Он завернулся в одежды свои с головы до ног, и лег он, не узнавая больше места на свете, где был он. Доложили о нем Магитуасхит, жене его; она пришла к месту, где был Сатми, она провела рукой под одеждами его. Она сказала ему: «Брат мой Сатми, никакой лихорадки в груди, гибкость членов: болезнь — печаль сердца!» Он сказал ей: «Оставь меня, сестра моя Магитуасхит! Дело, о коем смущается сердце мое, не есть дело, в котором благо открыться женщине!» Мальчик малый Сенозирис вошел, он наклонился над Сатми, отцом своим, и сказал он ему: «Отец мой Сатми, почему лег ты с сердцем смятенным? Дела, что замыкаешь ты в сердце своем, скажи мне их, дабы устранил я их». Он ответил: «Оставь меня, дитя мое, Сенозирис! дела, что в сердце моем, — слишком нежен возраст твой, чтобы заниматься ими». Сенозирис сказал: «Скажи мне их, да успокою я сердце твое по поводу их». Сатми сказал ему: «Сын мой, Сенозирис, это один проклятый Эфиоп, что пришел в Египет, неся на теле своем письмо запечатанное, и говоря: “Здесь ли тот, кто прочитает его, не вскрывая его? Если окажется, что нет такого писца превосходного или ученого в Египте, что был бы способен прочитать его, я объявлю превосходство земли Негров, страны моей, над Египтом”. Я лег с сердцем смятенным по поводу этого, сын мой, Сенозирис!» В час, когда услыхал Сенозирис слова эти, заливался он смехом долго. Сказал ему Сатми: «Почему смеешься ты?» Он сказал: «Я смеюсь, видя тебя так лежащим, с сердцем смятенным, по причине дела столь малого. Встань, отец мой Сатми, ибо прочитаю я, не вскрывая его, письмо, что принесли в Египет, так что увижу я, что написано в нем, не сломав печати». В час, когда услыхал Сатми слова эти, поднялся он сразу и сказал он: «Какая есть порука словам, что сказал ты, дитя мое, Сенозирис?» Он сказал ему: «Отец мой Сатми, ступай в нижние покои помещения твоего, и каждой книге, что вынешь ты из сосуда ее, скажу я тебе, что за книга это, я прочитаю ее, не видя ее, стоя перед тобой в нижних покоях». Сатми встал, он пошел, и все то, что сказал Сенозирис, исполнил Сенозирис в совершенстве. Прочитал Сенозирис все книги, что Сатми, его отец, брал перед ним, не раскрывая их. Поднялся Сатми обратно из нижних покоев радостнее всех на свете. Он ничуть не замедлил пойти к месту, где был Фараон, он рассказал перед ним все то, что сказал ему отрок Сенозирис, полностью, и возрадовалось сердце Фараона чрезвычайно. Фараон встал, дабы отпраздновать в свое время вместе с Сатми, и велел он привести себе Сенозириса на праздник перед ним: испили дни, провели они день счастливый. Когда настало утро следующего дня, вышел Фараон в приемный двор среди знатных своих; послал Фараон за проклятым Эфиопом, и приведен был тот во двор с письмом запечатанным на теле своем, и остановился он посреди двора. Отрок Сенозирис вышел также на средину, он остановился рядом с проклятым Эфиопом, он сказал против него, говоря: «Проклят будь, Эфиоп, враг, на кого гневается Амон, бог твой! Так-то поднялся ты в Египет, нежный сад Озириса, престол Ра-Гармахиса, прекрасный горизонт Схаи, змея благого, говоря: “Расскажу превосходство земли Негров над Египтом”. Враждебность Амона, бога твоего, да падет на тебя! О словах, что буду произносить я перед тобой и что написаны на письме, не говори о них ничего, что было бы ложно, пред Фараоном, владыкой твоим!» В час, когда проклятый Эфиоп увидал отрока малого Сенозириса, стоящим во дворе, коснулся он земли челом своим, и сказал он, говоря: «Все слова, что произнесешь ты, ничего не скажу я о них, что было бы ложно».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Семь красавиц
Семь красавиц

"Семь красавиц" - четвертая поэма Низами из его бессмертной "Пятерицы" - значительно отличается от других поэм. В нее, наряду с описанием жизни и подвигов древнеиранского царя Бахрама, включены сказочные новеллы, рассказанные семью женами Бахрама -семью царевнами из семи стран света, живущими в семи дворцах, каждый из которых имеет свой цвет, соответствующий определенному дню недели. Символика и фантастические элементы новелл переплетаются с описаниями реальной действительности. Как и в других поэмах, Низами в "Семи красавицах" проповедует идеалы справедливости и добра.Поэма была заказана Низами правителем Мераги Аладдином Курпа-Арсланом (1174-1208). В поэме Низами возвращается к проблеме ответственности правителя за своих подданных. Быть носителем верховной власти, утверждает поэт, не означает проводить приятно время. Неограниченные права даны государю одновременно с его обязанностями по отношению к стране и подданным. Эта идея нашла художественное воплощение в описании жизни и подвигов Бахрама - Гура, его пиров и охот, во вставных новеллах.

Низами Гянджеви , Низами Гянджеви

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги
Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Дмитрий Бекетов , Мехсети Гянджеви , Омар Хайям , Эмир Эмиров

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Исторические записки. Т. IX. Жизнеописания
Исторические записки. Т. IX. Жизнеописания

Девятый том «Исторических записок» завершает публикацию перевода труда древнекитайского историка Сыма Цяня (145-87 гг. до н.э.) на русский язык. Том содержит заключительные 20 глав последнего раздела памятника — Ле чжуань («Жизнеописания»). Исключительный интерес представляют главы, описывающие быт и социальное устройство народов Центральной Азии, Корейского полуострова, Южного Китая (предков вьетнамцев). Поражает своей глубиной и прозорливостью гл. 129,посвященная истории бизнеса, макроэкономике и политэкономии Древнего Китая. Уникален исторический материал об интимной жизни первых ханьских императоров, содержащийся в гл. 125, истинным откровением является гл. 124,повествующая об экономической и социальной мощи повсеместно распространённых клановых криминальных структур.

Сыма Цянь

Древневосточная литература