Читаем Эмма полностью

How completely it meant, 'why should my picture be drawn?'"В нем так и слышалось:«С какой стати кому-либо писать мой портрет?»
"Oh! yes, I observed it, I assure you.— О да, как не заметить.
It was not lost on me.Уверяю вас, от меня это не ускользнуло.
But still I cannot imagine she would not be persuaded."И все-таки я не могу представить себе, чтобы ее нельзя было уговорить.
Harriet was soon back again, and the proposal almost immediately made; and she had no scruples which could stand many minutes against the earnest pressing of both the others.Вскоре вернулась Гарриет, и ей почти сразу же предложено было позировать; Эмма и мистер Элтон насели на нее с таким усердием, что рассеять ее сомнение оказалось делом нескольких минут.
Emma wished to go to work directly, and therefore produced the portfolio containing her various attempts at portraits, for not one of them had ever been finished, that they might decide together on the best size for Harriet.Желая приняться за работу без отлагательств, Эмма достала портфель, в котором хранились — все, как один, неоконченные — ее портретные наброски, чтобы сообща решить, какой размер более всего подойдет для портрета.
Her many beginnings were displayed.Одна за другою извлечены были ее зарисовки.
Miniatures, half-lengths, whole-lengths, pencil, crayon, and water-colours had been all tried in turn.Миниатюры, поясные портреты, портреты во весь рост: карандашные, пастели, акварели — все испробовано было по очереди.
She had always wanted to do every thing, and had made more progress both in drawing and music than many might have done with so little labour as she would ever submit to.Ей всегда хотелось заниматься всем сразу, и, если говорить о рисовании и музыке, немногие преуспели бы, как она, затратив столь мало труда.
She played and sang; —and drew in almost every style; but steadiness had always been wanting; and in nothing had she approached the degree of excellence which she would have been glad to command, and ought not to have failed of.Она играла и пела, она рисовала в самых различных стилях, однако во всем и всегда ей не хватало упорства, ни в чем не достигла она той степени совершенства, которой рада была бы и, казалось, непременно должна была бы достигнуть.
She was not much deceived as to her own skill either as an artist or a musician, but she was not unwilling to have others deceived, or sorry to know her reputation for accomplishment often higher than it deserved.Сама она не слишком обманывалась в оценке своего искусства как художницы или музыкантши, но ничего не имела против, когда обманывались другие, и не терзалась сознанием, что зачастую ей незаслуженно приписывают качества, которыми она не обладает.
There was merit in every drawing—in the least finished, perhaps the most; her style was spirited; but had there been much less, or had there been ten times more, the delight and admiration of her two companions would have been the same.В каждом рисунке были свои достоинства — и более всего, пожалуй, в наименее завершенных; стиль художницы отличался живостью, а впрочем, будь ее творения гораздо хуже или, например, в десять раз лучше, все равно они приняты были бы двумя поклонниками ее таланта с бурным восторгом.
They were both in ecstasies.Оба пришли в неописуемое восхищение.
A likeness pleases every body; and Miss Woodhouse's performances must be capital.Сходство в портрете всегда нравится, а мисс Вудхаус умела его передать.
"No great variety of faces for you," said Emma.— Не ждите большого разнообразия, — говорила Эмма.
"I had only my own family to study from.— У меня не было иной натуры, кроме моих близких.
There is my father—another of my father—but the idea of sitting for his picture made him so nervous, that I could only take him by stealth; neither of them very like therefore.Вот это батюшка — это тоже он, — однако мысль о том, что нужно сидеть и позировать, повергала его в такое волнение, что я могла рисовать его лишь украдкой, — оттого оба раза получилось не очень похоже.
Mrs. Weston again, and again, and again, you see.Вот миссис Уэстон, и снова она, и снова — видите?
Перейти на страницу:

Все книги серии Emma-ru (версии)

Похожие книги

Агония и возрождение романтизма
Агония и возрождение романтизма

Романтизм в русской литературе, вопреки тезисам школьной программы, – явление, которое вовсе не исчерпывается художественными опытами начала XIX века. Михаил Вайскопф – израильский славист и автор исследования «Влюбленный демиург», послужившего итоговым стимулом для этой книги, – видит в романтике непреходящую основу русской культуры, ее гибельный и вместе с тем живительный метафизический опыт. Его новая книга охватывает столетний период с конца романтического золотого века в 1840-х до 1940-х годов, когда катастрофы XX века оборвали жизни и литературные судьбы последних русских романтиков в широком диапазоне от Булгакова до Мандельштама. Первая часть работы сфокусирована на анализе литературной ситуации первой половины XIX столетия, вторая посвящена творчеству Афанасия Фета, третья изучает различные модификации романтизма в предсоветские и советские годы, а четвертая предлагает по-новому посмотреть на довоенное творчество Владимира Набокова. Приложением к книге служит «Пропащая грамота» – семь небольших рассказов и стилизаций, написанных автором.

Михаил Яковлевич Вайскопф

Языкознание, иностранные языки