При отступлении нами была сделана опять та ошибка. что мы стянули свои силы до самого города, взяв с собою ещё и находившиеся в селе Хейнола отряды. Теперь нам пришлось втянуть в город также и те отряды, которые находились в деревнях Риху и Тайпале, для соединения нашего фронта с районом Красной гвардии Коувола. Этим отрядам угрохала та же опасность, как и отрядам деревни Лузи и поэтому они были стянуты в город. Кроме того теперь следовало собрать все силы для обороны города и для возможного наступления.
Мы снова ожидали с большим напряжением атаки белогвардейцев против города. Теперь при подготовке обороны у нас имелся опыт да и вообще имелась возможность готовиться, так что оборона против превосходящих сил врага не казалась теперь столь невозможною, как в первый раз.
Белогвардейцы, казалось, не торопились особенно наступать на город, хотя у них уже тогда было как раз то количество войска, а именно около 3.500 человек, с каким они позже предприняли наступление. Это промедление было вызвано, очевидно, тем, что они ожидали наступления с нашей стороны, чтобы потом, во время сражения, получить лучше возможность проникнуть каким-либо обходным движением в город. На третий день после захвата деревни Лузи они стояли ещё спокойно в селе Хейнола. Арьергард белых стоял попреждему в деревне Лузи, причём на горе у них торчала торжественно деревянная пушка.
Наступил четвертый день после сражения в Лузи, в всё казалось по прежнему спокойным. Мартовское солнце светило ясно и выманивало красногвардейцев из своих квартир на улицы наслаждаться первой весенней улыбкой природы. Каждый, казалось, наслаждался своею жизнью. Разговоры казалась оживлённее обычного.
Вот проходят по улице двое статных юношей красногвардейцев, которые, по видимому, возмужали в школе жизни. Один из них говорит: “Эх, если бы победа была уже достигнута, чтобы можно было вместе с весною природы, начать наслаждаться весною рабочей жизни, весною, которая кажется уже такою близкою, особенно тогда, когда держишь твердо в руках винтовку”…
Среди этого наслаждения жизнью в весенней природе мы пробудились к жестокой действительности. Белогвардейцы приближались. В 11 часов утра раздался призыв к бою. Этот призыв не был неожиданным и поэтому все пошли с охотой. Когда дежурный сообщил об этом находившимся на улицах красногвардейцам, то все бросились наперебой к своим квартирам, откуда через несколько минут отправились в полном вооружении ротами к цепь.
Наша дежурная рота открыла уже полный ружейный огонь. Пули белогвардейских пулеметов и винтовок летели уже по улицам, обрывая телефонные и телеграфные провода и разбивая иногда окна. Разрывные пули трескалась повсюду. Вскоре начал и наш пулемет работать и усилился ружейный огонь. Улицы опустели вскоре после того, как открылся огонь. Кое-где во дворе можно было увидеть какого-либо трусливого горожанина, который торопился в подвал, захватив с собой постельное бельё или посуду.
Перед естественными батареями, находившимися в крайних частях города, были построены на каждой стороне стрелковые линии, длиною в 100-150 метров, и поэтому наступление даже большими превосходящими силами было не возможно. Так как, благодаря этой причине, наступление белых не удалось, то они попытались нас окружить. Этому нужно было помешать. С нашей стороны был открыт сильный артиллерийский огонь из находившихся в деревне Юранго батарей по направлению к верхнему течению реки Кюммен, или по левому флангу белых, которым они пытались нас окружить. По тому же флангу был открыт артиллерийский огонь из других батарей, находящихся приблизительно в 6 километрах по направлению к Лахтис. Таким образом обходное движение белых было сделано невозможным.
У нас было 11 орудий, у белых лишь два. Одна из их пушек пришла вскоре в негодность, и они не могли привести её в действие. Вскоре замолкла и другая их пушка. По видимому, в неё попал наш снаряд.
Потерпев неудачу в артиллерийский борьбе, они начали в сумерках снова обходное движение. Но так как мы получили вспомогательные силы и имели возможность сделать прежде их обход, то их планы расстроились. Тогда они предприняли в начале ночи из центра бешенную атаку, но также с плохим результатом. Им пришлось снова отступить с потерями.
Мы думали, что они с наступлением темноты стянутся я село на ночёвку, но не тут-то было. Они всё наступали с усиливающийся пылом. Некоторые ползали в снегу перед батареями. Но пришлось снова отступить с потерями.
Всю ночь продолжался сильный пулеметный и ружейный огонь. С нашем стороны необходимо было держать возможно более сильный огонь, так как белые, пользуясь тьмою, наступали в течение всей ночи. Ночью одно время наша победа казалась даже безнадежною, ибо силы наступающих казались слишком большими.