Читаем Итальянский язык с Итало Кальвино. Марковальдо, или времена года в городе / Italo Calvino. Marcovaldo ovvero Le stagioni in citt`a полностью

Marcovaldo torn`o a guardare la luna, poi and`o a guardare un semaforo che c'era un po' pi`u in l`a. Il semaforo segnava giallo, giallo, giallo, continuando ad accendersi e riaccendersi. Marcovaldo confront`o la luna e il semaforo. La luna col suo pallore misterioso, giallo anch'esso, ma in fondo verde e anche azzurro, e il semaforo con quel suo gialletto volgare.


E la luna (а луна), tutta calma (вся /совершенно/ спокойная), irradiante la sua luce (излучающая свой свет) senza fretta (без спешки), venata (с прожилками; vena, f — вена) ogni tanto (время от времени) di sottili resti di nubi (тонких остатков облаков), che lei con maest`a (которые она с величественностью = величественно) si lasciava cadere alle spalle (давала себе падать = ниспадать на плечи); e il semaforo intanto (а светофор тем временем) sempre l`i accendi e spegni (все там же включал да выключал), accendi e spegni (включал да выключал), affannoso (суетливый/беспокойно работающий; affanno, m — одышка; забота, беспокойство), falsamente vivace (фальшиво оживленный), stanco e schiavo (усталый и порабощенный; schiavo, m — раб).

Torn`o a vedere (он вернулся посмотреть) se la ragazza aveva ammesso (признала ли девушка): macch'e (но какой там), non ammetteva (не признавала/не допускала), anzi (наоборот) non era pi`u lei a non ammettere (теперь уже: «больше» не она не допускала), ma lui (а он).


E la luna, tutta calma, irradiante la sua luce senza fretta, venata ogni tanto di sottili resti di nubi, che lei con maest`a si lasciava cadere alle spalle; e il semaforo intanto sempre l`i accendi e spegni, accendi e spegni, affannoso, falsamente vivace, stanco e schiavo.

Torn`o a vedere se la ragazza aveva ammesso: macch'e, non ammetteva, anzi non era pi`u lei a non ammettere, ma lui.


La situazione era tutta cambiata (ситуация была полностью измененной), ed era lei che diceva a lui (и уже она говорила ему): — Allora, ammetti (так признаешь)? — e lui a dire di no (а его очередь была не соглашаться: «говорить нет»). Cos`i passo mezz'ora (так прошло полчаса). Alla fine lui ammise (в конце концов он ли признал), o lei (или она), insomma Marcovaldo li vide (в общем Марковальдо видел их) alzarsi e andarsene (подниматься и уходить = как они поднялись и ушли) tenendosi per mano (держась за руки: «за руку»).

Corse alla panchina (он побежал к скамейке; correre — бегать, бежать), si butto gi`u (кинулся на нее: «бросился вниз»), ma intanto (но тем временем), nell'attesa (в ожидании; attendere — ждать), un po' della dolcezza (немножко мягкости; dolce — сладкий; мягкий) che s'aspettava di trovarvi (которую он рассчитывал найти там; aspettarsi — ожидать, надеяться; предвидеть) non era pi`u nella disposizione di sentirla (он больше не был в состоянии: «в расположении» чувствовать ее), e anche il letto di casa (и даже домашнюю кровать) non lo ricordava pi`u cos`i duro (он вовсе: «более» не помнил столь жесткой). Ma queste erano sfumature (но это были оттенки; fumo, m — дым), la sua intenzione di godersi la notte all'aperto (его намерение наслаждаться ночью на открытом воздухе; aperto — открытый, раскрытый; aprire — открывать, раскрывать) era ben ferma (было весьма твердым): sprofond`o il viso nel guanciale (он уткнулся: «углубился» лицом в подушку; profondo — глубокий) e si dispose al sonno (и приготовился ко сну; disporsi — готовиться, подготовляться), a un sonno come da tempo (к сну, к которому уже давно) ne aveva smesso l'abitudine (он потерял привычку; smettere — прекращать делать что-либо).


La situazione era tutta cambiata, ed era lei che diceva a lui: — Allora, ammetti? — e lui a dire di no. Cos`i passo mezz'ora. Alla fine lui ammise, o lei, insomma Marcovaldo li vide alzarsi e andarsene tenendosi per mano.

Corse alla panchina, si butto gi`u, ma intanto, nell'attesa, un po' della dolcezza che s'aspettava di trovarvi non era pi`u nella disposizione di sentirla, e anche il letto di casa non lo ricordava pi`u cos`i duro. Ma queste erano sfumature, la sua intenzione di godersi la notte all'aperto era ben ferma: sprofond`o il viso nel guanciale e si dispose al sonno, a un sonno come da tempo ne aveva smesso l'abitudine.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Тайны выцветших строк
Тайны выцветших строк

В своей увлекательной книге автор рассказывает о поиске древних рукописей и исчезнувших библиотек, о поиске, который велся среди архивных стеллажей и в потайных подземных хранилищах.Расшифровывая выцветшие строки, Роман Пересветов знакомил нас с прихотями царей, интригами бояр, послов и перебежчиков, с мятежами, набегами и казнями, которыми богата история государства Российского.Самое главное достоинство книги Пересветова — при всей своей увлекательности, она написана профессионалом. Все, что пишется в «Тайнах выцветших строк» — настоящее. Все это было на самом деле, а не сочинено для красоты, будь то таинственный узник Соловецкого монастыря, доживший до 120 лет и выводимый из темницы раз в году, или таинственная зашифрованная фраза на последней странице книги духовного содержания «Порог»: «Мацъ щы томащсь нменсышви нугипу ромьлтую катохе н инледь топгашвн тъпичу лню арипъ».

Роман Пересветов , Роман Тимофеевич Пересветов

История / Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука
Стежки-дорожки
Стежки-дорожки

Автор этой книги после окончания в начале 60-х годов прошлого века филологического факультета МГУ работал в Государственном комитете Совета Министров СССР по кинематографии, в журналах «Семья и школа», «Кругозор» и «РТ-программы». В 1967 году он был приглашен в отдел русской литературы «Литературной газеты», где проработал 27 лет. В этой книге, где автор запечатлел вехи своей биографии почти за сорок лет, читатель встретит немало знаменитых и известных в литературном мире людей, почувствует дух не только застойного или перестроечного времени, но и нынешнего: хотя под повествованием стоит совершенно определенная дата, автор в сносках комментирует события, произошедшие после.Обращенная к массовому читателю, книга рассчитана прежде всего на любителей чтения мемуарной литературы, в данном случае обрисовывающей литературный быт эпохи.

Геннадий Григорьевич Красухин , Сергей Федорович Иванов

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия / Образование и наука / Документальное