Самохвалов тут же надулся. Эти бабы унижали его с самого утра: сначала жена с тещей, теперь еще и бывшая любовница, которая удачно вышла замуж. Неизвестно, что Стаса больше бесило. Получается, проблема в нем?
Они добрели до скамейки, опередив других желающих. Увидев большую компанию, стайка подростков со сноубордами отступила.
– Люся, садись, – скомандовала Люба. – Сумку поставить там, где она была в тот вечер, когда на тебя напал маньяк. Жаль, что сейчас день. Хотя здесь тень от деревьев довольно густая.
Людмила послушно села на скамейку, поставив рядом сумку. Люба отошла на пару шагов, задумчиво разглядывая заснеженные ели.
– Прикольно, – рассмеялся вдруг Стас. – На собаку похоже.
– Что похоже? – резко обернулась к нему Люба.
– Сумка. Прямо вылитый наш Ферри.
– Кто такой Ферри, Стас? – Люба шагнула к нему.
– Да лабрадор Машкин. Она собачница.
– Маша – это…
– Младшая сестра моей жены. Раньше этот был… забыл, что за порода. На медвежонка похож. Бася. Машка с ним все время фоткалась.
– Селфи делала, я помню, – кивнула Люба.
– Так вот Бася в прошлом году подох.
– Умер, – машинально поправила Люба.
– Ну, умер. Машка по нему так убивалась. Да и теща моя тоже собачница. Они погоревали, да и завели Ферри. Фердинанд он по паспорту какой-то, то ли пятый, то ли шестой, да еще и с отчеством. Но мне он нравится гораздо больше, чем Бася.
– Лабрадоры – они очень умные, – кивнула Людмила.
– Так вот: он черный, совсем как эта сумка. Не угольно-черный, а… будто потрепанный. Вот когда она так стоит – вылитый Ферри, когда он у стола сидит и умильно на всех смотрит. Породистая собака, а любит, когда ей со стола куски дают. Причем, ему все равно, мясо ты ешь или огурцы соленые. Сядет и смотрит. Я чуть водки ему однажды не налил. Такой взгляд у него был… Умный, а главное – понимающий. Я бы лучше с собакой выпил, чем с тестем-подкаблучником.
– Фантазия у тебя, Стас, – осуждающе покачал головой Градов. – Мы сейчас о серьезных вещах говорим, а ты о какой-то собаке…
– Стоп!!! – закричала вдруг Люба. Все невольно вздрогнули. – Леша, у Шевченко сумка была?!
– Да, – озадаченно сказал муж.
–
– Я точно не помню…
– Это очень важно!
– Хорошо, я поищу сейчас фото, – и Градов полез в смартфон.
– Стас, у Кольцовой была с собой сумка? Ты ведь нашел ее труп.
– Была, и что? – кивнул Стас.
–
– Ну, черная.
– Похожая на эту? – Люба кивнула на сумку с пустыми канистрами, все еще стоящую у скамейки, на которой сидела «жертва».
– Вроде бы да.
– Вот, нашел, – Градов показал им фото с места происшествия. На окровавленном снегу, у елей, валялась большая черная сумка.
– Вот она, недостающая деталь! – с торжеством сказала Люба. – Сумка! У нас три похожие сумки. Случай настолько уникальный, что я боюсь в это поверить. Я слишком мало знаю об этой болезни, мне еще не приходилось сталкиваться с такими пациентами. Надо бы литературу почитать, – она заметно волновалась. – Но если это так, то мы, кажется, нашли.
– Да расскажи ты, в чем суть, – нетерпеливо сказал Стас. – При чем здесь какая-то сумка?
– Не сумка, а собака. Или сумка, которая похожа на сидящую собаку. Есть такая разновидность зрительных иллюзий, называется
– Ты хочешь сказать, что наш маньяк видел не сумку, а собаку? – удивленно спросил Градов.
– Вот именно. Он искал человека с собакой в этом парке.
– И из-за этого убивал?! Из-за сумки?!
– Из-за собаки, Леша. Он убивал из-за собаки.
– Да кто только не видел на небе слонов или верблюдов, когда по нему плывут облака! – вмешалась Людмила, поднимаясь со скамейки и отряхивая от снега шубу. – Любой ребенок с мало-мальски развитым воображением. Я, например.
– Парейдолия до определенного момента не считается отклонением от нормы. У детей она довольно редко свидетельствует о начинающемся развитии проблем с психикой. Хотя родителям, безусловно, стоит насторожиться и все-таки показать ребенка врачу. Иное дело, парейдолия у взрослых. Нездоровое восприятие окружающих предметов зачастую возникает на фоне отравления, злоупотребления алкоголем или наркотиками, травм головы. Причиной парейдолии вполне может стать и шизофрения, онейроидное помрачение сознания или сильный стресс.
– Люба, говори проще, – взмолилась подруга. – Оней… Что?