- Ему очень одиноко. Он как замурованный. И ничего не хочет слушать, живёт в каком-то своём страшном мире...
- А тебе не кажется, что твой мир как-то подозрительно хорош? - спросила я и отвернулась, глотая слёзы.
- Бедняжка моя! Неужели ты влюбилась в эту готическую руину?
- Глупости!......... Ах, Перси! Что мне делать!?
- Отвлекись, сосредоточься на другом. Твой вчерашний рассказ - прекрасная заделка для романа. Займись им.
***
Итак, я приговорена, исторгнута, погребена, поглощена, не чувствую вкуса пищи, не отличаю ночь от дня, не замечаю, когда засыпаю и просыпаюсь, не веду счёта времени, только пишу, читаю, переписываю, перечитываю. Кажется, если бы под письменный стол залез крокодил и укусил меня на ногу, я бы не обратила внимания.
Но в покинутом мной мире оставалось что-то нужное мне, то есть моему созданию.
Я умылась, переоделась и побрела к Джорджу, сперва даже не заметив, что до рассвета около пяти часов.
Дверь была не заперта, в столовой мрачно играли в кары. Ко мне подбежала собака с запиской в зубах: "Фтарой иТаш нале во чорная старана V". Я не потеряла ни секунды.
***
Замочная скважина - моя путеводная звезда. Решительно встав на колени, я прикладывала к отверстию то глаз, то ухо. Улыбка возникла на моём лице, едва лишь я услышала его голос:
- Каждый тридцатый хромает, каждый шестидесятый слеп, каждый второй не доживает до пяти лет, а каждый доживший всё равно умрёт, но почему это должно сделать меня счастливым?
Они сидели друг на против друга в креслах. Уилл налегал на ликёр.
- Да почему вам непременно нужно это (ульк-ульк) счастье? Вот я к примеру не могу сказать, что счастлив, но и на особую несчастность не пожалуюсь (ульк).
- Вы у нас вообще уникум...
- А что вы сейчас пишете? (ульк) Мне показалось, (ульк) драму (ульк) в стихах. Про что?
- Про человека, изнемогшего от своей памяти...
- Понятно. Про себя. (ульк-ульк-ульк-ульк).
- Пожалуй. Ну и что? Так хоть точно знаешь, о чём...
- У меня тоже есть один замысел. Трагическая история юноши, добившегося дружбы некоего эксцентричного аристократа, уехавшего с ним за границу и вдруг заметившего, что становится жертвой непонятных событий...
- Каких именно?
- Внезапно утром - кажется, во вторник - он не может вполне проснуться, чувствует ужасную слабость, озноб...
- Видит в углу синюю собаку...
- Хотя накануне не пил ни капли спиртного. Только так называемый чай!
- Хм, подумаешь казус. Мой дед (царствие ему хоть какое-нибудь) часто повторял: "Если по утру у тебя ничего не болит, значит ты умер".
- Наверное, и симптомы значительной кровопотери у вашего деда наблюдались регулярно.
- Наверное. А несомненно вот что: лучше потерять всю кровь, чем каплю совести. Выкатывайтесь. Я от вас устал.
Доктор подскочил, роняя бокал:
- Не смейте так со мной обращаться!
Однако то, что через минуту его там уже не будет, не вызывало сомнений, и я затаилась у стены, надеясь, что не в мою строну направится изгнанник. Так оно и вышло.
***
Сумрачная душа, мечтающая о счастье, вскоре пренебрегала народным правилом после драки кулаками не машут, но в поисках обидчика натолкнулась на меня.
- А вот и вы - как всегда не вовремя! - крикнул, - Хотите, я скажу вам комплимент? - Вы плохо выглядите!
- Уверена, что в вашем сердце найдётся снисхождение к моему уродству, как я всегда нахожу время, чтоб прийти на помощь своему... прототипу.
Я решительно сжимала обеими руками его запястье, что было не лишне.
- Дорогая, если Кларе не удалось вразумить вас, то я буду рад предоставить вам адреса ещё двух-трёх дюжин дур, способных рассказать, к чему ведут попытки мне помочь!
- Допустим, вам я помогать не собиралась. Речь о докторе: ему грозит опасность.
- Он сам себе роет могилу!
- Ладно, пусть роет, а нам надо серьёзно поговорить.
- Я не желаю с тобой разговаривать!... Как ты могла!? Бежать средь ночи в разбойничий притон - только затем, чтоб заступиться за этого паразита!?... Я, чёртов олух, сам хорош! Добро б змею пригрел, а то ведь вошь!...
- Он по-своему мил и талантлив. (Это я зря сказала)
- Его талант зависит от того, как туго он накачался дуревом! На днях, сожрав пару фунтов опия, он лицезрел древнюю богиню. У неё было три ноздри - пирамидкой - а место рта и глаз занимали срамные щели. В нижней, однако, скрывались зубы. Правую верхнюю заполняло глазное яблоко с огромным - слышите? - красным бельмом! А из левой будто только что это яблоко выдрали!...
***
Привести меня в сознание удалось только на заре. Первое, что я увидела, - фреску на потолке - зодиакальный знак водолея. Вдруг поле зрения заняло лицо доктора, суматошно шепчущего:
- Он погубит вас, как погубил вашу сестру! Это - сущее чудовище!...
Подошедший Джордж двумя пальцами взял Уилла за шиворот, оттянул от моего ложа и толкнул в направлении выхода, сам присел рядом со мной, долго молчал, потом проговорил:
- А знаешь, что по-настоящему страшно?
- Нет! - хныкнул я.