Читаем Мост четырех ветров полностью

Наконец-то она переводит взгляд на меня. Садится на постели, сдергивая мешающее покрывало, облизывает припухшие губы. Проклятье, раньше я по одному взгляду читал её, как книгу. А сейчас ни в бездонно-черных глазах, ни на лице — ни-че-го.

— О, я поняла, — произносит Тари размеренно-безмятежно. — Ты пришел сказать, что сожалеешь, да? Что раскаялся, осознал, проникся…

Не переставая говорить, она слетает с кровати и оказывается совсем рядом — только руку протяни.

— И я тебя прощу, разумеется. Как же иначе? Мы вернемся в метрополию и будем счастливы. На радостях, что я бросил Мэла, отец простит тебе что угодно и даст должность в Малом Совете. Долги спишутся, скандалы забудутся, днем ты будешь старательно делать карьеру на работе, а ночью — в моей постели…

Пощечина обрывает её на полуслове. Вскользь, по скуле, и даже не в полную силу — но на несколько мгновений Кель плывет, больше от неожиданности. Я швыряю её на постель и оглядываюсь вокруг. Ага, платки какие-то, полотенце… И какие у этой кровати столбики удобные — будто нарочно делали!

— Ах ты сволочь!

— Раньше тебе нравилось, — улыбаюсь я непослушными от злости и желания губами.

— Раньше ты спрашивал разрешения, — огрызается она, отчаянно дергая связанными запястьями. — Отпусти. Ленар, я не шучу!

— Я тоже. Какие уж тут шутки, ваше высокородное высочество, — мурлычу я, наклоняясь над ней и расстегивая рубашку до конца. — Шутки кончились… Лучше вспоминай, как получать от этого удовольствие.

— Ты!

— Будешь кричать — заткну рот, — предупреждаю, стаскивая проклятые узкие штаны с бешено извивающегося тела вместе с трусиками. Накрываю ладонью треугольник мягкого пушка внизу живота, глажу, спускаясь пальцами вниз, к началу влажной горячей щелочки. — Помнится, тебе и это нравилось…

— Так ты вечер воспоминаний устраивать пришел? — язвит Кель. — В этом захолустье даже наместнику никто не дает?

Вместо ответа я наваливаюсь на неё всем телом, не позволяя двинуться, и впиваюсь в губы: жадно, грубо, жестоко. Каторга, изгнание — плевать. Да пусть хоть казнят. Только ты ведь никому не скажешь, правда? Разве что сама убьешь — и это будет правильно. Так же правильно, как то, что происходит сейчас.

— Защита где? — отрываюсь на мгновение от еще больше распухшего рта.

— Да пошел ты!

Где-то она должна быть. У них же медовый месяц, мать твою… Принцесса империи и жизнесосущая тварь. И ведь права! Даже насчет Малого Совета — права. Только вот стоило мне увидеть их — вместе — как все планы полетели к демонам. О, вот! Под подушкой блестящие мягкие квадратики…

— Ноги раздвинь.

— Сука! Убью!

— Не хочешь — не надо, — соглашаюсь я, стаскивая рубашку и расстегивая пояс. — Я сам. А ты можешь закрыть глаза и представить, что это твой красавчик-нечисть.

— Не получится представить, — выплевывает она мне в лицо. — Тебе до Мэла…

В блестящих расширенных зрачках я вижу свое отражение: гротескное, искаженное. Только бы не ударить. Не связанную. Не сейчас. Если сорвусь — искалечу ведь. Или ты на это и рассчитывала? Багровый туман медленно отступает, оставляя жар и сладкую боль.

— Как скажешь, — хриплю я, сгибая её ноги в коленях. — Сладкая моя… Как… скажешь…

Узко, горячо, влажно. Она ахает, пытаясь отодвинуться от моих рук, невольно всхлипывает. Да расслабься уже… Мучительно долгую минуту я глажу, ласкаю кончиками пальцев знакомую до мельчайшей складочки нежную плоть. И целую, целую губы, как последний раз в жизни. Может, и правда последний… Второй раз она ахает, когда вхожу — медленно, неторопливо, едва сдерживаясь. И все на свете пропадает, кроме бьющегося подо мной тела, раскаленных губ, текущих по лицу слез… Я едва не пропускаю момент, когда она начинает отвечать. Всхлипывая, подается навстречу, выгибается и раздвигает колени. Да, маленькая, вот так! Пра-а-авильно! Единый ритм накрывает нас, соединяет стуком крови в висках, вдавливает друг в друга… А потом мир распадается на части и собирается вновь — идеально-правильный, невыносимо-сладкий и безмятежно-спокойный. И я, наконец, понимаю, что натворил.

Часть вторая

Кельтари ар-Каэльгард, её императорское высочество и так далее…

Сволочь. Скотина… Убью… Впрочем, кому я вру? Убивать Ленара мне совсем не хочется, по крайней мере, сейчас. Повернув голову, я натыкаюсь на совершенно потерянный взгляд и демонстративно отворачиваюсь. Твою Бездну, как же запястья саднят. И кровоточат, похоже. Если бы не они, все было бы… Замечательно? Сладкие волны до сих пор прокатываются по телу, медленно затухая, каждая клеточка поет в унисон. Мэл, зараза, бросил меня на взводе… Сейчас бы вытянуться, лечь поудобнее. Перекатиться на бок, прижаться к этой сволочи, как раньше, привычно уткнуться в плечо. И чтобы кончиками пальцев — по ложбинке между лопаток и вниз…. Проклятье. Тело помнит все, безупречно подсказывая, как — нужно. Нет уж, пусть лучше запястья болят.

— Кель, — тихо шепчет Ленар. — Келле…

Перейти на страницу:

Похожие книги