Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

Насобирал подозрительных материалов. Всё некогда рассмотреть. Штук пять уголовных дел можно возбудить. По одному материалу (мужик умер от гематомы головного мозга) вышел у нас спор с Игорем Яковлевичем. Я говорю – чистая ст. 108 ч. 2 УК, а он упёрся (есть данные, что пострадавший дрался с женой). Версия жены – хотел ударить мне лбом в глаз, но промахнулся и попал переносицей в лоб. Крайне паскудно сделан акт вскрытия (судмедэксперт Лубашова, или что-то в этом роде).

- Как же так, - говорю, - два человека бьются головами, один умирает, а другому хоть бы хны. Неужели дело не возбуждать? К тому же у потерпевшего всё лицо расцарапано, а на пиджаке ножевой разрез сзади. Медик, правда, на теле ничего не отметил. Но это ещё проверить нужно.

В общем, убедил. Что в итоге будет – не ясно.

Галька уходит в отпуск, Татьяна Ильинична тоже. Так что пили чай с двумя тортами.

Забыл сказать, что в прошлом году у нас был оправдательный приговор по ст. 196 УК. Дело расследовало СУ МГП. Наш суд два раза запузыривал его на доследование. После этого судья (Соловьёв) пошёл на повышение.


18.08.1981


С утречка смотрел дела, поступившие с обвинительным заключением. По ст. 198-2 УК попалось весьма объёмное – 200 листов, не менее. Это ещё из него половину выбросили (насколько я помню, дознание 46 о/м хотело посадить Соловьёва ещё в марте, но ничего не вышло, однако этого материала я в деле не нашёл).

Потом несколько часов писал указания по этому делу (сочинял вопросы для СМЭ). За несколько минут до конца рабочего дня нацарапал представление.

Призвали в ДОСААФ. Получил на 10 руб. лотерейных билетов. Пока лежат в сейфе.

Оказывается, во время моего отпуска нашу профсоюзную организацию проверяли и обнаружили у Людмилы Анатольевны (как у казначея) недостачу на сумму около 130 руб. Игорь Яковлевич (ревизор) 100 руб. потом нашёл, а 32 руб. Люська внесла.

Теперь я со страхом думаю про ДОСААФ, есть ли у меня недостача? Точно есть, рубля на три, не менее.

Припоминаю, что на оперативке нам читали постановление ЦК и Совмина. Гласило оно, примерно, следующее – Несмотря на возросшие затраты на производство хлебных изделий, цены на хлеб и хлебопродукты будут оставаться без изменений. Строгий контроль за расходованием хлеба. Не допускать хищений и разбазаривания, etc.

Игоря Яковлевича вызвали на завтра в город. Поедет получать очередное внеплановое задание.


19.08.1981


В ИВС один человек. БОМЖ. Тип, ранее судимый по ст. 209 УК и ст. 198 УК, не подлежал прописке в Москве. По его словам девять месяцев во время последней отсидки работал стукачём. В лагере выдали ему характеристику для УР, и он прибыл в Москву. Из 92 о/м его отправили на Петровку.

Попал он к Лёшке Павлову, тот дал ему испытательный срок. Если бы он его выдержал, его бы прописали к матери (ей 72 года). Однако наш знакомый ничем себя не проявил. Сдал мелочёвку – пару ст. 96 УК и несколько подделок документа. За это время его самого пару раз предупреждали и отбирали подписки.

На момент ареста никто не знал, будут его прописывать или нет. Валерий Павлович звонил в суд, Попову и ещё кому-то. Решил не связываться (не удастся опровергнуть его версию о том, что обещали прописать, и только поэтому он не уезжал).

Все бумаги убрали, мужика выгнали, дело Попов (РУВД) обещал с регистрации снять. След остался только в ИВС.

Игорь Яковлевич вернулся с заданием. В основном – общий надзор. Нам немного перепадает.

По поводу случая со смертью от травмы головы – второго дня мне удалось убедить Игоря Яковлевича в том, что это ст. 108 ч. 2 УК. Написал постановление. Игорь Яковлевич его взял и потопал к Конину. Валерий Павлович сказал, что материал составлен крайне скупо, и решить вопрос, есть ли там ст. 108 ч. 2 УК нельзя. Предложил отправить материал в 29 о/м на дополнительную проверку (случай был в мае). Отправили.

Сидел потом и думал – что за дела пошли, мать их так, для того, чтобы возбудить уголовное дело необходимо исписать тонны бумаги. А для того, чтобы прекратить его, достаточно полуграмотного милицейского постановления. Казалось бы, всё должно быть наоборот, ан нет.

По любому факту смерти, дающему основание полагать, что человек умер не от старости или болезни, следует возбуждать уголовное дело, которое, в случае чего, потом можно и прекратить. Но, попробуй, возбуди дело по ст. 108 УК. Сокрытие тяжкого преступления! Тут уж Попов разъярится. Подключит все инстанции. И уж точно постарается дело прекратить. Что за жизнь?

Возбудил уголовное дело по ст. 109 УК. Нацарапал пару представлений.

Просмотрел в деле у Мельникова (92 о/м) ошибку. Дело, оказывается, было возбуждено, но ещё до его возбуждения выписана ст. 122 УПК и произведены допросы. Это Игорь Яковлевич углядел, причём, в самый последний момент, когда сам уже утвердил обвинительное заключение.

Открыл бойкую торговлю лотерейными билетами.


20.08.1981


Отписал жалобу из «Известий». Потом по м/хулиганству возбудил уголовное дело по ст. 206 ч. 1 УК.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное