Читаем Небосвод несвободы полностью

Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кто?Поэтесса с горящим взором из врат ЛИТО?Дрессировщица из приблудного шапито,вылезающая порой из тигриной пасти?Мне б сказали одни, попивая шампань: «God bless!»,и сказали б другие: «Куда же ты, паря, влез?!»Наше счастье, по правде сказать, это тёмный лес,и гадать на него успешно — не в нашей власти.Только ты, только ты. Если я не с тобой, то где?Менестрелем, шестым лесничим в Улан-Удэс хлебной крошкой в спутанной бороде,налегающим на алкоголь грошовый?Или вдруг, авантюрный сорвавший куш,я б петлял, как напуганный кем-то уж,уходя от вечного гнёта фискальных службв оффшоры?Всё могло быть иначе. Грядущее — не мастиф,уносящий в зубах ошмётки альтернатив.И куда-то б, наверное, нёсся локомотив,и какие-то б, видимо, длились речи…Только ты, только ты. Ибо если не ты, то кот,никогда не пустующий невод земных невзгод,ну, и ангел. Гладкий ликом, как Карел Готт,и всегда отворачивающийсяпри встрече.

Save

Мы с двух сторон над той же пропастью во лжи,и нас друг к другу не приблизишь, хоть умри.Я сохраню тебя в формате джей пи джи,я сохраню тебя в формате эм пи три.Мир полон счастья. Птиц взволнованный галдёж —как дробь горошин в гладь оконного стекла…Здесь в виде рифмы так и просится «Не ждёшь»,что будет правдой. Рифма здесь не солгала.Судьба бестрепетно вращает жернова.Когда ж становится совсем невмоготу,то пустота преобразуется в слова,а те, взлетая, вновь уходят в пустоту.В ладони — вишни, а в стакане — «Каберне»,заходит солнце за разнеженный лесок…А мысль о том, что ты не помнишь обо мне,голодной крысою вгрызается в висок.Кому пенять, что не совпали два пути,что рухнул дом, как будто сделанный из карт…Я сохраню тебя в формате эйч ар ти,что, как известно, сокращённое от «heart».

Приходи на меня посмотреть

Неизвестно, какого числа,кем бы ты в этот век ни была,и в какой ни вошла бы анклав ты —приходи на меня посмотреть,я стал старше и тише на треть,и меня не берут в космонавты.Приходи, беззаботно смеясь,чтоб исчезла причинная связьмежду странным вчера и сегодня.Не спеша на покой и на спад,улыбнётся тебе невпопаднаше прошлое, старая сводня.Пусть былое не сбудется впредь —приходи на меня посмотреть,да и я на тебя — насмотрюсь ли?Вдруг исчезнут года и молва,и смешаются грусть и слова,как речные течения в русле.Мы, пропав, снова выйдем на свет.Мы не функции времени, нет,мы надежды хрустальная нота.Неизвестно, какого числанас с тобой отразят зеркалаи в себе нас оставят.Как фото.

Не расставайтесь

Перейти на страницу:

Похожие книги

Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира
Уильям Шекспир — природа, как отражение чувств. Перевод и семантический анализ сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73, 75 Уильяма Шекспира

Несколько месяцев назад у меня возникла идея создания подборки сонетов и фрагментов пьес, где образная тематика могла бы затронуть тему природы во всех её проявлениях для отражения чувств и переживаний барда.  По мере перевода групп сонетов, а этот процесс  нелёгкий, требующий терпения мной была формирования подборка сонетов 71, 117, 12, 112, 33, 34, 35, 97, 73 и 75, которые подходили для намеченной тематики.  Когда в пьесе «Цимбелин король Британии» словами одного из главных героев Белариуса, автор в сердцах воскликнул: «How hard it is to hide the sparks of nature!», «Насколько тяжело скрывать искры природы!». Мы знаем, что пьеса «Цимбелин король Британии», была самой последней из написанных Шекспиром, когда известный драматург уже был на апогее признания литературным бомондом Лондона. Это было время, когда на театральных подмостках Лондона преобладали постановки пьес величайшего мастера драматургии, а величайшим искусством из всех существующих был театр.  Характерно, но в 2008 году Ламберто Тассинари опубликовал 378-ми страничную книгу «Шекспир? Это писательский псевдоним Джона Флорио» («Shakespeare? It is John Florio's pen name»), имеющей такое оригинальное название в титуле, — «Shakespeare? Е il nome d'arte di John Florio». В которой довольно-таки убедительно доказывал, что оба (сам Уильям Шекспир и Джон Флорио) могли тяготеть, согласно шекспировским симпатиям к итальянской обстановке (в пьесах), а также его хорошее знание Италии, которое превосходило то, что можно было сказать об исторически принятом сыне ремесленника-перчаточника Уильяме Шекспире из Стратфорда на Эйвоне. Впрочем, никто не упомянул об хорошем знании Италии Эдуардом де Вер, 17-м графом Оксфордом, когда он по поручению королевы отправился на 11-ть месяцев в Европу, большую часть времени путешествуя по Италии! Помимо этого, хорошо была известна многолетняя дружба связавшего Эдуарда де Вера с Джоном Флорио, котором оказывал ему посильную помощь в написании исторических пьес, как консультант.  

Автор Неизвестeн

Критика / Литературоведение / Поэзия / Зарубежная классика / Зарубежная поэзия