Он продолжил свои искания и выяснил, что животворящие силы его сосредоточены в брюшной полости. Этот восточный взгляд на жизненный центр в корне отличался от западного мировоззрения, утверждающего, что жизненным центром является сердце. Углубляя свои познания о разнообразных восточных культурах, Кондратий в скором времени обратил особое внимание на гордых и благородных самураев. И после знакомства с основами жизненного уклада японской аристократии его осенила простая, но гениальная идея: «Добровольное сэппуку идеально мне подходит!».
В то время Кондратий даже систематически посещал общество японской культуры. Узнав об этом, его родители возрадовались – у сына появилось хобби, а значит, хоть какая-то цель в жизни.
В его доме начали проводиться чайные церемонии, гостям подавали саке и суши, звучали хайку и танка, создавались икебаны и оригами. Для кимоно было отведено самое почетное место в гардеробе.
А параллельно со всем этим происходило то, о чем родители даже не подозревали. Кондратий тщательно изучал ритуал сэппуку, знакомился с техникой его проведения, тренировался с деревянным мечом. Венцом его самообучения стало приобретение настоящего короткого самурайского меча, правда, изготовленного в местах лишения свободы. Последнее, впрочем, не мешало Кондратию чувствовать себя истинным самураем.
И вот он уже был готов воплотить свои мечты в жизнь, то есть в смерть.
Час пробил.
Формальным поводом для добровольного сэппуку Кондратий избрал «искупление ошибок, допущенных в курсовой работе», о чем он и сообщил в предсмертной записке.
Причина эта лишь на первый взгляд мелочна и незначительна. В японской истории имел место случай, когда двое самураев, проходя по императорскому дворцу, случайно зацепили друг друга мечами, из-за чего поссорились и сделали себе сэппуку. Поэтому новоявленный самурай решил, что проваленный курсак довольно-таки уважительное основание для сведения счетов с жизнью.
Конечно, Кондратию хотелось как можно точнее следовать ритуалу и даже, может быть, повторить дзюмондзи гири в исполнении генерала Ноги, который нашел в себе силы и мужество сделать глубокий крестообразный, по форме японской цифры дзю, разрез в животе, после чего до самого горла застегнуть пуговицы своей парадной формы и только тогда уйти вслед за своим любимым императором.
Кондратию также хотелось пригласить кайсаки – секунданта, который отрубил бы ему голову в конце процедуры так, чтобы она аккуратно повисла на небольшой полоске кожи шеи. Катящаяся по полу голова считалась в обществе самураев дурным вкусом.
Но приходилось учитывать реалии и личные возможности. Поэтому Кондратий выбрал наиболее простой из предлагаемых японской культурой разрез и самостоятельно приступил к исполнению ритуала.
Накануне сэппуку он даже не пригласил друзей на веселое застолье, как положено было сделать настоящему самураю. Кондратий боялся, что они догадаются о его намерениях.
Облачившись в подобающий церемонии народный японский костюм самурая, обмотав часть клинка бумагой васи', Кондратий сел в сэйдза, выпил саке и написал короткую предсмертную песнь:
Курсак провален.
И в траурных одеждах
Сакура в саду.
Стыд невыносимо жжет.
Позор свой смою кровью.
А дальше все по протоколу: удар, горизонтальный разрез слева направо, в конце резкий поворот полукругом вверх, чтобы все увидели его непорочную требуху.
К удивлению Кондратия, добровольное сэппуку неожиданно закончилось на этапе «удар». Как только он вонзил себе в живот холодную сталь меча, в его сознании всего лишь на долю секунды мелькнуло глубокое сожаление о содеянном. И этого мгновения было достаточно, чтобы рука дрогнула. Затем он просто потерял сознание и позорно упал на спину, держась руками за лезвие меча.
Его успели спасти.
Выписавшись из хирургического отделения, Кондратий по настоянию родителей вынужден был взять академический отпуск и провести значительную его часть в компании врачей как стационарно, так и амбулаторно, интеллигентно беседуя о причинах, побудивших его к самоубийству.
В память о знакомстве с японской культурой и обычаями у него осталась только небольшая цветная картинка, изображающая решительно настроенного самурая перед исполнением ритуала сэппуку: с мечом в руках и с листом васи', украшенным последними стихами, возле его ног. Все остальные предметы, хоть как-то напоминающие о стране восходящего солнца, были безжалостно депортированы родителями из квартиры на свалку. Эта участь постигла даже очень популярный и очень дефицитный в те годы магнитофон «###»
Кондратий закончил свой рассказ, когда луна уже проложила серебристую дорожку в их палате.
Было тихо. Музыка выключилась. Кондратий отключился. И в этой тишине он почувствовал, что день был очень насыщенным и он от этого сильно устал.
Придя к такому выводу, он закрыл глаза и сразу же уснул. И пока спал, увиденное, услышанное, все сегодняшние впечатления бурлили в нем, словно кипящая вода, и прорывались в его сновидения обрывками фраз и лицами людей, строили длинные коридоры, рисовали причудливые картины.