Читаем Писатели США о литературе. Том 2 полностью

Однако поскольку уже было произнесено это опасное слово «Москва», я должен оглянуться на тех теоретиков, которые утверждают, если употребить выражение ныне покойного В. Ф. Калвертона,* что все движение 30-х годов было «искусственной, инспирированной Москвой пролетарской литературой». Существуют различные школы, посвященные теории исторического процесса. В Голливуде есть одна школа мыслителей, полагающих, что история творится по ночам в роскошных постелях с шелковыми простынями. Некоторые психоаналитики утверждают, что Маркс был нездоров в период написания «Капитала», а русская революция есть продукт эдипова комплекса в общенациональном масштабе. Но самая глупая из всех теорий такого рода—это та, которая объясняет, что любые потрясения и социальные перемены имеют в наше время один-единственный источник—знаменитый «заговор Москвы».

Между тем жил и работал Маркс более ста лет назад. Марксизм имел источником революцию 1848 года в Германии, а не революцию 1917 года в России. Это — синтез традиций и научное развитие политической идеологии Франции, английской экономической теории и немецкой философии. Марксизм наследовал все демократические традиции человечества и имел своей целью дать трудящимся современное оружие, чтобы уметь противостоять новому и ужасному оружию современного финансового капитала.

Если возможным было столь решительно повлиять на американских писателей в пору депрессии, то можно заключить, что марксизм действительно оказал им помощь в сложившейся ситуации. А то, что в Америке жила и пульсировала марксистская идея, воздействовавшая на сознание интеллектуалов, объясняется наличием в стране зрелого и влиятельного коммунистического движения. Было оно отнюдь не результатом заговора Москвы, а законным наследником деятельности американских отцов и дедов—Хорэса Грили, Альберта Брисбейна, Юджина Дебса, Билла Хейвуда, Джека Лондона и Уолта Уитмена.

Что, если бы случилось иначе—и марксизм оказался не во всеоружии к эпохе депрессии? Что, если бы «гуманисты» оказались настойчивей и тверже, чем марксисты, те самые «гуманисты» с их теориями, предваряющими нацизм? Что, если бы они и сторонники Менкена овладели искусством демагогии с не меньшим совершенством, чем Гитлер? Разве не последовала бы за ними сбитая с толку интеллигенция и не содействовала бы торжеству фашизма в Америке?

Ведь демократические идеи в литературе 20-х годов были мертвы, именно марксизм оживил их, а это спасло писателей от влияния фашизма, облекло в. демократическую форму их еще незрелый протест. И если это результат «заговора Москвы», то каждый американец должен питать к ней чувство благодарности, хотя это равносильно утверждению, будто Джек Лондон бьщ орудием московского заговора. Развитие классовых противоречий в обществе создает пролетарскую литературу в пору кризисов, так же как литература в свою очередь играет значительную роль в процессе ускорения, «кристаллизации» и формировании умонастроений людей в такие времена.

Попробуем в самом схематическом виде обозначите основные вехи, характеризующие развитие событий в 30-е годы.

1. Экономический кризис и крах Уолл-стрита.

2. Рост нищеты 20 миллионов неимущих и безработных американцев, которым Норман Томас, Герберт Гувер и Уильям Грин смогли предложить лишь лозунги в стиле базарных зазывал.

3. 6 марта 1930 года миллион безработных—мужчин й женщин, руководимых коммунистами, проводят демонстрации по всем крупным городам, требуя не подачек частной благотворительно-сти, а гарантированного пособия по безработице как выражения демократического права каждого гражданина и трудящегося.

4. Эта мощная демонстрация определила дух всего десятилетия. Оно стало десятилетием социальной борьбы, а не пораженчества и отчаяния, в литературе же—десятилетием Максима Горького, а не десятилетием Т. С. Элиота и «потерянного поколения».

5. Тысячи специалистов, интеллигентов, других представителей среднего класса почувствовали притягательную силу марксизма и коммунизма, так как находили в них глубокие ответы на волнующие их проблемы и чаяния.

6. Многие писатели решительно перековались в горниле первых драматических лет и эпоху депрессии. Конгресс этих писателей был созван оргкомитетом в 1935 году.

7. Состоялись съезды художников, танцоров, музыкантов, представителей других искусств. К этому времени создалось множество профсоюзов и гильдий, объединяющих людей разных профессий. В этих организациях, где прогрессивная идеология играла определяющую роль, создавалась основа культурного возрождения.

8. Это пионерское движение, не столь широкое, однако способное объединить свои усилия с теми, кто ставил перед правительством экономические проблемы, связанные с безработицей. В результате оказанного на него давления Вашингтон принял Федеральный проект в области искусств, а также некоторые другие рабочие проекты и программы помощи нуждающимся, что также было завоеванием американских трудящихся.

Перейти на страницу:

Все книги серии Писатели о литературе

Похожие книги

История Петербурга в преданиях и легендах
История Петербурга в преданиях и легендах

Перед вами история Санкт-Петербурга в том виде, как её отразил городской фольклор. История в каком-то смысле «параллельная» официальной. Конечно же в ней по-другому расставлены акценты. Иногда на первый план выдвинуты события не столь уж важные для судьбы города, но ярко запечатлевшиеся в сознании и памяти его жителей…Изложенные в книге легенды, предания и исторические анекдоты – неотъемлемая часть истории города на Неве. Истории собраны не только действительные, но и вымышленные. Более того, иногда из-за прихотливости повествования трудно даже понять, где проходит граница между исторической реальностью, легендой и авторской версией событий.Количество легенд и преданий, сохранённых в памяти петербуржцев, уже сегодня поражает воображение. Кажется, нет такого факта в истории города, который не нашёл бы отражения в фольклоре. А если учесть, что плотность событий, приходящихся на каждую календарную дату, в Петербурге продолжает оставаться невероятно высокой, то можно с уверенностью сказать, что параллельная история, которую пишет петербургский городской фольклор, будет продолжаться столь долго, сколь долго стоять на земле граду Петрову. Нам остаётся только внимательно вслушиваться в его голос, пристально всматриваться в его тексты и сосредоточенно вчитываться в его оценки и комментарии.

Наум Александрович Синдаловский

Литературоведение